Левиафан. Проклятые земли

– Но ты лукавишь, брат. Ведь всем известно, что за тобой идут лучшие нордманские воины, с которыми биться не рискуют ни даны, ни свеи! Так разве будет честной битва трое против троих? Позволь, я выставлю пять бойцов и тогда силы будут равны.

Хирд снова загомонил, но теперь единства в голосах не было. Кто-то откровенно возмущался столь недостойным предложением, а кто-то напротив – считал, что такая победа будет вдвое достойней и позволит еще больше посрамить конунга Вест-Агдера. И один лишь Аудун не сумел скрыть улыбки, потому что понял – этого Эйрик и хотел.

Демонстрация силы, призванная укрепить дух своих воинов и устрашить хирдманов врага.

Знаменосец вздохнул и положил руку на клинок, подаренный Вёлундом. Кузнец сказал, что этот меч зовут «Гьёрдёд», и название это Аудуна совсем не удивило. В этих землях оружию любили давать непростые имена, яркие, звучные, внушающие благоговение и страх. Нордманское «Гьёрдёд» можно было перевести как «Делатель смерти». И знаменосцу это имя пришлось по душе. Клинку, надо думать, тоже.

– Пусть так, – заключил Эйрик. Перед ответом он несколько мгновений молчал, глядя прямо перед собой, что надлежало читать как раздумье. Но круг хускарлов легко изобличил хитрость своего конунга, это Аудун понял по мимолетным улыбкам, проскочившим на лицах Торбьорна, Эйвинда и остальных. – Мои воины готовы, где же твои?

С этими словами Эйрик повернулся к Аудуну и покровительственно посмотрел на своего знаменосца. Тот кивнул и выступил вперед. Затем обернулся и посмотрел сначала на Регина, а потом на Гуннара.

Потом он неспешно двинулся к воротам Скагеррака, но, проходя мимо Эйрика, замер на несколько мгновений.

– Как нам сделать это? – тихо спросил он.

– Раздави, – также тихо ответил конунг. В его словах читалась неприкрытая ненависть. – Как вшей. Быстро и чтоб запомнили!

Аудун ничего не ответил и прошел вперед. Он замер в пяти гейрах перед воротами Скагеррака, обнажив меч и скрамасакс. Справа от него Регин неторопливо достал из ножен клинок, затем демонстративно покрутил головой из стороны в сторону, вроде как разминая шею.

Гуннар, стоявший слева, лишь пренебрежительно хмыкнул, глядя на Регина, он уже извлек свой полуторный меч и держал его обеими руками, положив лезвие плашмя на правое плечо.

Ждать им пришлось недолго, ворота Скагеррака скрипнули и отворились. Из них вышли пять массивных воинов, все в полных кольчугах и шлемах с металлическими наносниками, к которым были прикреплены длинные бармицы, прикрывавшие шею.