Норвуд

Я ничего не ответил — мутило так, что страшно было произнести хоть слово — и только замотал головой. Хватит на сегодня всех этих снадобий, зелий и порошков!

— Выпей, говорю! — господин Глен усадил меня на черепицу и чуть ли не силой залил солоноватую пряную жидкость в рот.

Половину я смог проглотить, но потом закашлялся и остатки вышли уже через нос, отчего на глазах сразу навернулись слёзы.

Но результат был налицо — тошнота практически прошла, головокружение прекратилось, и я даже смог стоять на ногах, пусть и слегка пошатываясь.

Чтобы прийти в себя полностью, нужно только немного отдохнуть, но такой возможности мне не дали.

Уже через мгновение интерфектор взвалил на плечо Френсис, которая так и не пришла в себя, и мы продолжили поход по крышам.

— Что будем делать дальше? — спросил мастер Фонтен, когда от площади нас отделяло уже солидное расстояние.

Прикрыв глаза, я присел и дотронулся рукой до тёплой черепицы — было хорошо.

Макушку припекали лучики солнца, а налетавший время от времени ветерок приносил мимолётную прохладу.

— Нужно добраться до ворот и уходить из города... — неожиданно ответил интерфектор.

— Может быть, немного передохнём, а, господин Глен? — идти куда-либо совершенно не хотелось, похоже, зелье из крови Опалённой вытянуло из меня все силы.

— Нельзя, Норвуд, — мужчина и сам еле-еле стоял на ногах.

— Нам нужно как можно быстрее добраться до Сильного города.

— Зачем? — соображалось с трудом.

Я уже начал проваливаться в сладкую дрёму, но ответ интерфектора заставил открыть глаза.

— Чтобы успеть подготовиться к приходу мертвяков, Норвуд...

Глава 17

— Считаешь, это всё нужно, чтобы напасть на Сильный город? — мастер Фонтен задал как раз тот вопрос, который интересовал и меня.

— А для чего ещё? — интерфектор бросил хмурый взгляд по сторонам.

— Я сразу не подумал об этом только потому, что даже не предполагал о возможности управлять таким количеством мертвяков разом...

Я поднялся с тёплой черепицы — похоже, отдохнуть всё-таки не удастся.

— А разве на севере было не так? — говорить получалось с трудом, будто разом забылись все слова. Наверное, это от усталости.