Норвуд

— И никогда не было!

Спорить никто не стал, а только третий крестьянин, который в этот момент как раз проходил позади, больно стукнул меня ладонью по затылку и тихонько сказал:

— Ох, не гневи покровителя нашего, малец! Работаешь ты плохо, а значит, для тебя очередь к нему в услужение отправиться, может уже сегодня подойти!

Промолчать я не смог. Однако за слова, сказанные в адрес всех жителей деревни и их «господаря» Иниса, тётушка Ясуи вряд ли похвалила бы меня.

А уж отец, который никогда не позволял себе бранно выражаться, наверняка потом ещё долго объяснял мне, почему не стоит так говорить и что ругань, в первую очередь, пачкает того, кто ругается, а не того, на кого она направлена. И наверное, это правильно, но сейчас мне было плевать.

Внутри кипела ненависть. Не знаю, возможно, причина в снадобье, так неосмотрительно выпитом в городе, а может, последние дни сильно поменяли меня, но как бы то ни было, я вдруг отчётливо понял, что если представится шанс, без раздумий убью любого обитателя проклятой деревни.

И более того — сделаю это с радостью.

Я быстро глянул через плечо, чтобы запомнить крестьянина, который меня ударил, но успел заметить только длинные обвислые усы и спутанные волосы. Таких тут каждый второй, но ведь есть ещё и голос — сиплый и низкий.

— Ты чего? — рядом раздалось шипение Зольки.

— Зачем нарываешься? Хочешь, чтобы тебя побили?

Измазанная по самые брови землёй, девчушка, к слову, работала наравне со всеми и, в отличие от меня, получила-таки причитающуюся еду.

Я ничего не ответил — ярость требовала выхода, а мне не хотелось обидеть кроху неосторожным грубым словом. Поэтому, покрепче сжав лопату в руках, я принялся орудовать ею с удвоенной силой, хотя бы так вымещая накопившуюся злость.

Запах земли смешивался с ароматом древесной смолы, повсюду валялись щепки, а солнце немилосердно пекло шею.

Ладони ломило от боли и, казалось, пальцы вот-вот разожмутся, но я до скрипа стискивал зубы и специально смотрел на кого-нибудь из крестьян — их мерзкие рожи вызывали новый приступ ненависти, которая придавала капельку сил.