Норвуд

— Ничего не понимаю, — произнёс интерфектор, осматривая останки порождений тьмы, — и никогда таких тварей не видел! Даже эти, — мужчина указал на тех, с кем сражался упырь, — отличаются от обычных мертвяков силой и живучестью, а уж бургомистр...

Господин Глен замолчал, будучи не в состоянии описать своё потрясение от встречи с нечистью, неуязвимой для чёрного серебра.

— Надо его сжечь, — предложил я и сразу же добавил, осенённый новой идеей: — А может, стоит попробовать разломать Клинок, раз уж он так к нему привязан?

— Не будем торопиться, — хмуро ответил интерфектор, — стоит внимательно всё изучить, но сделать это можно будет только утром.

.. А запалить костёр мы всегда успеем, Норвуд.

— Уверен? — прохрипел мастер Фонтен. — Мне почему-то кажется, что эта ночь ещё не закончилась...

Я хотел было спросить, что он имеет в виду, но осмотревшись по сторонам, понял и сам.

Город не спал, как ему было положено в это позднее время. Отовсюду доносились вскрики, короткие и обрывающиеся в самый неожиданный момент. Далёкий звон разбитых стёкол отражался от каменных мостовых и прокатывался по кривым улочкам. Слышался топот невидимых из-за темноты людей, а вдалеке, на окраине, где было много деревянных домов, начинало подниматься оранжевое зарево.

— Пожар, — казалось, интерфектор спокоен, но впечатление было обманчивым.

Через мгновение мужчина проревел: — Да что, тьма раздери, происходит в этом...

Закончить он не успел, потому как послышалось тревожное ржание лошади, и господин Глен, оборвав крик, бросился выручать свою верную спутницу. Я хотел отправиться следом, но ноги подкосились сами собой, вынудив опуститься на землю. Совсем рядом валялись куски плоти, которую упырь во время схватки с мертвяками, отрывал голыми руками, но мне было плевать. За последние дни я, кажется, совсем очерствел.

— Развяжи меня, Норри, — тихонько попросил пленник. — Ты же видишь, какие дела творятся...

— Всё это наверняка из-за вашей внучки, — я припомнил слова, сказанные девушкой, о каком-то зрелище, которым мне удастся насладиться из первых рядов. — Готов поспорить на что угодно!

— Не нужно спорить, — мастер Фонтен не собирался оправдываться, — ты, разумеется, прав.