Норвуд

Грациозное и сильное животное было напугано — мягкие губы подрагивали, а ноздри раздувались. Однако лошадка, верная своему наезднику, не двигалась с места, хотя и не была на привязи.

Я потрепал беднягу по шее, чтобы чуть-чуть успокоить, а затем отцепил небольшой фонарь, рядом с которым нашлось и огниво. Несколько ударов кремнем о кресало, сноп искр и малиновый огонёк фитиля. Ещё мгновение и дело сделано — подрагивающее пламя, отражаясь от полированных медных стенок, худо-бедно осветило мертвецов, выложенных рядком, и мужчин, стоявших поблизости.

— Держи фонарь, Норвуд, — скомандовал интерфектор. — Держи так, чтоб я мог их осмотреть.

Наверное, стоило затащить покойников в дом бургомистра, но не хотелось тратить на это время и силы.

Отблески пламени придавали застывшим лицам мертвяков ещё более жуткий вид, делая их похожим на восковые маски, а неровный круг света будто отделял темноту от Тьмы.

— Смотри, ногти твёрже, чем у людей, — мастер Фонтен присел рядом с одним из тел и приподнял руку так, чтобы кисть оказалась освещена. — Видел когда-нибудь такое, интерфектор?

— Нет, на севере были обычные покойники, просто их было много... — господин Глен опустился рядом и приподнял верхнюю губу мертвяка. — А вот зубы не изменились.

Мужчины быстро, но тщательно осмотрели тела, предварительно раздев их. Ничего интересного больше обнаружить не удалось — разве что кожа на груди казалась чуть грубее и плотнее, чем у нормального человека.

Следом настал черёд бургомистра, который при моём приближении зашевелился активнее — я забыл отложить Клинок. Управитель изменился сильнее, чем его слуги. Ногти окончательно превратились в когти — длинные, острые и слегка закруглённые, а кожа была похожа на деревяшку — и цветом, и твёрдостью.

Голые мёртвые тела вызывали смущение. Я знал каждого из этих людей по именам, а теперь стоял над их трупами, но скорби не было — только облегчение от того, что их печальная участь обошла меня стороной. Может быть, я плохой человек, а может быть, время скорби придёт позднее.