Норвуд

С трудом вырвавшись из цепкого захвата, я взял Соль под узды и потянул её в единственный пока безопасный проход — один из других был заполнен ожившими покойниками, а до третьего не добраться. Из-за всё тех же мертвяков.

Интерфектор заметил мой манёвр, подскочил к ближайшему порождению тьмы и, саданув того топором по ключице, сразу же бросился к следующему. Наверное, он делал это, чтобы убить хотя бы самых резвых из них.

Я сунулся в проход, выставив перед собой Клинок, и спорым шагом пошёл прочь от опасного дворика. Лошадь тихонько взбрыкивала, но за узду не тянула, хотя явно боялась преследователей. Неизвестно, что поджидало нас впереди — фонарь остался у господина Глена — и поэтому я всматривался в темноту до боли в глазах...

Мы шли, и стук копыт отдавался эхом в ушах. Надеюсь, никто не сунется сюда, привлечённый звуком. Хотя шума хватало и без нас — крики, стоны, выбитые ставни, с грохотом падающие на мостовые.

.. Вряд ли наша скромная процессия как-то особенно выделялась на фоне происходящего.

Следом за мной и лошадкой, ругаясь что есть силы, плёлся недовольный мастер Фонтен, не пожелавший оставаться в доме. А замыкал шествие господин Глен, который, устремился за нами, сразу после того, как прикончил самых быстрых из мертвяков.

Выскочив на более или менее широкую улицу и оглядевшись, я увидел, что мы, петляя по переулкам, уже почти вышли к обводу крепостных стен. А кроме того, заметил справа большую толпу мертвецов. Сосчитать их в темноте, конечно, не представлялось возможным, но их было действительно много. Не меньше сотни.

Раз ожившие покойники обосновались справа, значит, нам нужно поворачивать в другую сторону — налево.

И пусть мы в таком случае ни на шаг не приближались к ратуше, а двигались вдоль стен — это было лучше, чем стычка с сотней порождений тьмы.

— Помогите! — со второго этажа дома, мимо которого мы проходили, раздался негромкий женский голос. Говорившая одновременно пыталась привлечь чьё-нибудь внимание и, вместе с тем, не накликать толпу мертвяков. В результате получался тихий крик, полный отчаяния.