Норвуд

Кроме того, интерфектор обыскал всех покойников и вполне ожидаемо обнаружил в кошеле, имевшемся у резвого мертвяка, среди обычных денег маленькую золотую монетку. Она мягко поблескивала в неверных отблесках пламени и, казалось, как-то отличалась от остальных. Но, возможно, это впечатление было обманчивым, и не найди мы такие штуковины у других странных тёмных тварей, то и на эту не обратили бы внимания.

Потом, заперев дверь и заставив проход столом, мы поднялись на второй этаж.

Комнат было несколько, но где скрывались женщины, догадаться было нетрудно — дверь в их убежище оказалась практически выломана и держалась исключительно на честном слове.

— Опасности больше нет, — негромко произнёс господин Глен, чтобы предупредить о нашем появлении. — Порождения зла мертвы...

Скрип дерева возвестил об отодвигаемой мебели, и через мгновение сильно повреждённая дверь открылась.

В коридор, боязливо выглянула женщина лет сорока — я не знал, как её зовут, но, конечно, много раз видел в городе.

— Господин интерфектор! — в голосе спасённой смешались радость и боль. — Мой муж и дети... Их... Их больше нет?

Бернард Глен ничего не ответил. Да и что тут скажешь?

— Что происходит, господин интерфектор? — женщина смотрела твёрдо, но её губы подрагивали.

— Мы не знаем, — мой товарищ был честен. — Но пытаемся выяснить. И если вы поведаете, что случилось, это может помочь...

— Давайте спустимся вниз, и я всё расскажу...

— Не стоит, — удивительно мягко возразил мастер Фонтен. — Не стоит никуда идти, госпожа Таусинг... Лучше поговорим здесь.

Когда мой бывший наставник назвал фамилию женщины, я вспомнил, что господин Таусинг, её муж, валявшийся сейчас на первом этаже, был одним из мастеров в гильдии ткачей.

И он иногда встречался с бургомистром в ратуше. Не знаю, почему я не узнал его сразу, хотя видел достаточно часто. Наверное, дело в том, что оживший покойник с пустым взглядом и окровавленным ртом никак не вязался с солидным мужчиной в дорогих одеждах, каким был господин Таусинг при жизни.