Норвуд

— Из-за тебя погиб почти весь город, и ты должен заплатить, — не знаю, кого он хотел убедить больше — самого себя или людей, стоявших рядом с ним, а может, тех, кто был неподалёку и прислушивался к разговору.

— Город погиб из-за тёмных тварей, — не выдержал я. — А ты просто хочешь отомстить, вот и всё.

— Заткнись, — мимоходом бросил кузнец. — Тебя никто трогать пока не собирается, но если ещё раз откроешь пасть.

Арбалет уже был взведён, и мне оставалось только положить болт. Именно это я и сделал.

Внутри всё сжималось от чувства несправедливости — мы сражались с этими людьми плечом к плечу, а они собирались напасть на нас из-за какой-то глупой обиды.

— Ну, хорошо, раз ты сам так решил... — Верден был абсолютно спокоен и уверен в своих силах. — Как раз и болты твои нам пригодятся!

Глупая обида и алчность — вот, что двигало этими людьми.

— Господин Верден, может не стоит? — раздался женский голос со стороны. — Они ведь нам помогли, а это интерфектор, сами знаете, что про них говорят — придут другие и всем не поздоровится...

Но мастер-кузнец не стал слушать. Он не боялся и, скорее всего, был прав — ничего ему не будет. Сейчас я понимал — выяснять, что стало в такой неразберихе с господином Гленом, никто не станет. Ну а про меня и вовсе не вспомнят.

— Не трогай мальчишку, — сказал вдруг интерфектор, — забери болты, но не трогай его — он ничего вам не сделал.

— Если не полезет — не трону, — ответил Верден. — А начнёт брыкаться — церемониться не буду.

Мне было страшно. Я думал, что после мертвяков, упырей, Опалённой и неубиваемого бургомистра, меня уже ничем не проймешь. Оказалось, нет — страх никуда не делся.

Колени стали подкашиваться от того, что сейчас придётся стрелять в живых людей, а не в порождений зла. Когда нападает мертвяк — выбора нет, он не будет слушать мольбы и уговоры. Сейчас, когда напали люди — можно было выбрать трусость и жизнь.

— Прежде чем сделать глупость, подумай, — мастер Фонтен говорил негромко, зато очень внушительно.

Но я уже принял решение и постараюсь следовать ему до конца. Так учил меня отец.