Норвуд

— А что будет, если я, например, выпью скверну без добавления крови? — не удалось сдержать любопытство, хотя, кажется, ответ и так был мне известен.

— Превратишься в порождение зла, конечно, — с тяжёлым вздохом подтвердил мои догадки мужчина. — Станешь, как мой сын — а я пойду за тобой по следу из трупов...

Наверное, не стоило этого спрашивать, чтобы лишний раз не напоминать моему товарищу о беде, произошедшей с его ребёнком.

— А когда мы будем его пить, господин Глен? — я указал на бутылочку, стоявшую на полу.

— Оно ещё не готово?

Интерфектор тяжело встал на ноги, поднял зелье и посмотрел мне прямо в глаза.

— Нет, Норвуд, всё уже готово... — произнёс он. — Но пить зелье буду только я, извини.

В это же мгновенье Френсис сделала пальцами какой-то быстрый жест, словно перебирала что-то невидимое, и негромко сказала:

— Замри!

В первый миг, от неожиданности, я не успел ничего сообразить и, наверное, замер бы и просто так, даже не будь это приказом Опалённой.

Однако ещё через мгновение, попытавшись обратиться с вопросом к господину Глену, я понял, что не могу ни пошевелиться, ни сказать хотя бы одно слово. Ладно хоть дышалось без проблем.

Накатила обида. В театральном зале стало как будто чуточку темнее, но, оказалось, что это всего лишь выступившие слёзы затрудняют обзор.

Хотелось разораться, со всей силы стукнуть пяткой по полу, но ничего такого я сделать не мог. И от этого было ещё хуже.

— Извини меня, Норвуд Грейс, — интерфектор произнёс те же слова, что и его сын, перед тем как впился в мою шею клыками. — Я не должен подвергать тебя такому риску... Ты мне сильно помог, но дальше я вынужден пойти без тебя.

Мне хотелось презрительно спросить у предателей, когда они успели сговориться за моей спиной, но так как я не мог произнести ни слова, пришлось подумать самому.

И единственный вариант — момент, когда интерфектор поручил мне выйти наружу, чтобы зажечь фонарь...

Бернард Глен тем временем, запрокинув голову, медленно вливал в себя вновь почерневшую жидкость. Похоже, приятного в этом ничего не было, потому как он давился и зелье, стекая по его седой бороде, падало на пол.

Тёмные капли, покрывшись маслянистой плёнкой, блестели в свете фонаря.