Кот, который умел искать мины

Исчезают черные шнуры на полу, тает труп выверны, сами собой возвращаются в нормальное состояние перевернутые иконы, гаснут свечи. Затем и сам толстопузый чародейчик начинает расслаиваться, аура сходит с него пластами, даже не черными, как положено настоящим злодеям, а – грязно‑бурыми, с желтыми прожилками жадности. А вслед за аурой приходит черед души. Этого я видеть уже не могу, но понимаю по тому, как маг впадает в каталепсию. Колька осторожно вынимает из послушных чужой воле пальцев атейм, но тот вспыхивает голубым пламенем и рассыпается в прах.

Отец Иннокентий решительно раздвигает нас, подходит к окну, срывает тяжелые от пыли занавески. В комнату песчаной лавиной рушится солнечный свет.

– Исполать вам, батюшка, – хором произносим мы с Колькой, низко кланяясь гапону.

– И вам, добры молодцы, – без особого смирения в голосе отвечает отец Иннокентий, также кланяясь.

Что ж, ритуал соблюден – пора и за черную работу браться.

– Эй! – ору я из окна. – Экспертов сюда! Да поскорее, пока все не рассосалось!

Следы магии – материя во всех смыслах слова тонкая.

Дунешь – и нет ее. А нам надо всю банду подвести под каторгу. Чтобы больше никому в голову не пришло изводить московских старушек.

Всеволод Серов

До чего же хорошо валяться в казарме после рейда! Просыпаешься... ну, просыпаешься, правда, все равно рано, сигнал к побудке у нас такой, что мертвого подымет. Но зато ты по этому сигналу не взлетаешь, точно петух жареный на плетень, а неторопливо так зеваешь, потягиваешься, переворачиваешься на другой бок и давишь ухо дальше.

До обеда. Потому что сон после рейда – он святее всех святых Стройки, вместе взятых.

Интересно, что сегодня на третье? В прошлую среду хороший компот был. Не иначе, сам Эрланир готовил. А кто у нас сегодня старший по кухне? Сдается мне, как раз он и есть. Вот уж нажремся от пуза, за весь этот проклятый подножный корм, за сухпаек из песка... поймать бы того урода‑интенданта, который эти заклинания наговаривал, и песка ему в зад засыпать – по самую глотку.

Гоблины такое дерьмо не жрут, а уж они‑то по дерьму специалисты известные.

Та‑та‑та‑ти‑та‑та‑а!

Ноги выбрасывают меня из кровати еще раньше, чем мозг осознает этот факт. Казарма, за миг до этого напоминавшая надежно освященное кладбище, превращается в разворошенный муравейник.

Благо, что далеко бежать не надо – все, кроме оружия, свалено у койки. Кираса, мокасины – шнурую наспех через крючок, потом перевяжу, если будет время.