Проклятый абитуриент

Проигравший на дуэли желание дарованный[1] , обязан его исполнить, во что бы то ни стало, иначе его перестанут уважать во всех кругах, а, возможно, даже робу отберут. Исключением являются требования, угрожающие жизни и собственности власть имущих, ну, еще покушение на свободу самого мага под запретом. Ты мог попросить буквально все, и я бы сделала это. Мне пришлось бы отдать тебе свой дом, если бы ты этого потребовал. Почему песня?

Твою мать… то есть я мог загадать… какого черта ты мне не сказал?!

Ну, сказал бы, и что? Что бы ты сделал?

Ну, я бы… я бы…

«Я бы, я бы».

Ничего бы ты не исправил. Наглости у тебя, конечно, хватает, но ты ни за что не отобрал бы ее дом, совесть бы не позволила. А пара золотых – это не та награда, ради которой стоит терять уважение волшебницы. А сейчас ты это уважение заработаешь. Если правильно ответишь ей.

И что мне сказать?

Сам думай. Это твоя жизнь, и я в ней лишь временный гость.

Я почесал затылок, подумал и решил сказать правду.

– У вас красивый голос.

Мне кажется, вы очень красиво поете.

– Вот как, – хмыкнула девушка. – Ну, тогда слушай.

Она присела рядом со мной на бревно и начала мелодично петь.

– Как у ведьмы четыре крыла, платье до пола, ой, до пола.

Свили гнезда в ее рукавах совы, соколы да перепела.

Ай, дурная голова, в волосах листва, и руки красны.

Просит беса незрячей луны, чтобы за зимой не было весны.

Эхэ-эй, пока еще жива…

Эхэ-эй, пока горит трава…

Эхэ-эеией, огонь тебе к лицу…

Танцуй, ведьма, танцуй!

Я так заслушался ее тихим мелодичным голосом, что даже и не заметил, как затих лагерь.

Все слушали пение девушки, не решаясь заговорить о чем-то.

Девушка притихла и посмотрела на меня.

Если честно, я не сдержался и начал хлопать. Мое настроение подхватили и остальные. Овации зазвучали со всех сторон, чем разозлили волшебницу.

– Что вы тут шум подняли? Шоу окончено. Занимаетесь своими делами, безмозглые мужланы!

Блин, чего она так?

А ты не понял? Она засмущалась. Такое уж у нее проявление смятения.

Как только ее вгоняют в краску, она злится.

Но это же неправильно.

Может быть, но в данном случае вполне уместно. Она же их командир. А субординация должна быть везде. Иначе не будет порядка.

– Все, я отработала долг? – cнова посмотрела она на меня.

– Да, госпожа волшебница.

– Рина. Меня зовут Рина.

Она улыбнулась, и у меня на душе стало так тепло. Захотелось сказать что-нибудь приятное.

– Знаете, мне кажется, вам не нужно рассекать вот так по городам.