Мёртвый лес

Он смёл Кайла как пушинку, впечатав его в машину мистера Хейли. Кайл почувствовал сильнейший удар и его сознание померкло. Он услышал далёкий крик Элиши, звон бьющегося стекла машины, хруст собственных костей и… истошный вопль оборотня, переходящий в жалобный визг.

Всё-таки он сделал это. В самый последний момент выставил перед собой деревянный кол, на который всем своим весом и налетел оборотень. Жаль Кайл этого не видел. Он попытался открыть глаза и сквозь кровавую пелену, вдруг осознал, что он наполовину находится внутри салона.

Каким же мощным был удар, если его впечатало сюда?

«Как я вообще ещё жив?» — пронеслась странная мысль. Глаза закрылись. Где-то рядом с ним всё ещё выл и стонал оборотень.

Глава 3

Кайл никак не мог открыть глаза. Он понимал, что лежит на спине. Слышал шаги то и дело появлявшихся рядом с ним незнакомых людей. Чувствовал хорошо знакомые с детства характерные запахи лекарств, что насквозь пропитали больницу. Но вот его веки, к которым кто-то словно прикрепил тяжёлые гирьки, всё никак не желали слушаться.

Не мог Кайл и пошевелиться, заговорить или ещё каким-то образом дать знать остальным, что он уже пришёл в сознание.

Наиболее невыносимым было каждый раз слышать испуганный, и усталый голос матери, которая приходила в его палату так часто, как только могла. Раз или два приходил Мэтью, но ему видимо было совсем плохо. Его голос так сильно дрожал, что он быстро умолкал, так ничего толком и не успев сказать.

Поочерёдно в палате появлялись врачи, медсёстры, двое полицейских, которые впрочем тут же поспешили удалиться.

Во всей этой череде посещений Кайлу остро не хватало одного человека — Элиши.

За то время, что Кайл провёл здесь, она так ни разу и не навестила его. Это было обидно и причиняло куда большую боль, чем те раны, которые продолжали ныть и покалывать.

Нет, он, конечно, не ожидал, что Эли, бросится к нему на грудь и будет рыдать над его недвижным телом (хотя в глубине души и надеялся на что-то подобное). Но всё-таки она могла бы разок навестить его хотя бы из обычной вежливости, но нет…

Так один день мучительно медленно сменился другим.

Время словно издевалось над Кайлом и порой наотрез отказывалось двигаться с нужной скоростью. А он всё лежал и лежал в своём беспомощном состоянии.

Врачу — мистеру Лобету, каждый день приходилось заново убеждать маму Кайла, в том, что у её сына нет никаких ухудшений, и он идёт на поправку.

— Говорю тебе, Анна, — устало повторял доктор Лобет.