Ледяной клинок

Он сделает шаг, а меч обрушится на голову, ломая кость, вонзаясь в мозг. Затем дружинники закинут тело поглубже в заросли и уедут.

            Сопротивляться? Одному против пятерых, голодному и усталому? Глупо. Бежать? Поздно – не дадут и шага ступить, следят внимательно за каждым движением. Что же делать?

            Не выпуская из рук топора, Олен шагнул вперед и сказал во весь голос:

- Как наследник свободного держателя земельного надела в баронских землях, прошу баронской справедливости, во имя Акрата!

- Вот шваль, грамотный, - хозяин серебреного шлема сплюнул, а прочие хирдеры обменялись полными разочарования взглядами.

            Самый тупой и злобный дружинник знал, что законно выкликнутый призыв к богу грозы всегда бывает услышан. Произнесший его попадает под защиту Громового Сокола и остается под ней до того момента, пока проблема, вызвавшая обращение, не будет каким-то образом решена.

            Глупец, осмелившийся поднять руку на того, кто призвал Акрата, если и порадуется своей дерзости, то очень недолго. В свою очередь тот, кто потревожил бога справедливости не по праву, рискует ощутить всю мощь его гнева. И довольно быстро превратится в горстку пепла.

            Но Олен хорошо знал, что в этой ситуации он прав, помнил нужные слова и поэтому не боялся.

- Твое счастье, парень, что мы отправляемся прямо в замок, - кислым голосом сказал хозяин серебреного шлема.

– Пойдешь с нами. Мы не торопимся, так что не отстанешь.

            Предводитель хирдеров не соврал. Он сам и его воины ни разу не ускорили шага коней. Неспешно трусили себе по дороге миля за милей, через густой лес, мимо полей и селений. Замок показался в тот момент, когда побагровевшее солнце коснулось вершин деревьев.

            Олен к этому моменту еле брел, с трудом поспевая за хирдерами.

От пыли першило в горле, от голода бурчало в животе. Каждый шаг сопровождался вспышкой боли в натруженных мускулах. Топор казался тяжелым, словно бревно, но Рендалл упорно цеплялся за него.

            Тоска и горе притупились за усталостью, ощущались, как засевшая в сердце тупая заноза.

- Приехали, во славу неба, - буркнул один из дружинников, и Олен поднял голову.