Ледяной клинок

Сердце закололо, возникло желание опустить веки и провалиться обратно во мглу сновидений, где цел дом, живы мать и отец… 

            Олен заскрипел зубами и заставил себя подняться.

            Кота видно не было, о нем напоминали лишь следы от когтей на ближайшем стволе да клок рыжей шерсти на одной из ветвей. Тянуло гарью от кострища, шелестели на ветру золотые листья.

- Надо идти дальше, - Олен зевнул, потянулся к стоящим рядом сапогам.

– Что толку, если я сгину в этом лесу? Только радость врагам… 

            Он напился из ручья, еще раз вытащил из ножен чудесное оружие, полюбовался искорками в синем лезвии. Когда запихнул меч за пояс, ощутил неожиданный прилив уверенности. Отправившись в путь, даже принялся насвистывать известную песенку о дочери императора и семи гномах.

            Свист звучал глухо, не порождал под сводами Вечного леса даже эха.

            Олен миновал гряду холмов, сплошь покрытых кустарником, и от неожиданности споткнулся, когда понял, что по траве перед ним стелется тень. Обернулся и испустил ликующий крик – на синем небе сияло привычное желтое солнце, около него виднелись пухлые белые облака.

            Сначала подумал, что это очередной морок. Но потом заметил впереди границу, на которой деревья с зелеными стволами уступали место стройным исполинам эльфийского леса.

Когда преодолел ее, на уши обрушился обычный лесной шум – песня соловья, гул кружащихся над цветами пчел, шорох травы под ногами. После безмолвия золотой чащи все это показалось необычайно громким.

            Что-то тихонько свистнуло, длинная стрела с блестящим древком и белыми перьями воткнулась в землю у ног Олена. Он резко остановился, уставился на нее во все глаза, вспоминая, где видел такую же… 

            Выходило, что в той грезе, где орудовал тяжелым топором!

            Ветви куста, усеянные крупными белыми цветами, закачались и на открытое место вышли трое эльфов.

Поднялись тонкие серебристые клинки, блики потекли по длинным подпоясанным кольчугам. На гладких, точно вода лицах появилось одинаковое презрительное выражение.