Ледяной клинок

            Его покачивало в седле, тело казалось жестким и оцепеневшим. Каждое движение сопровождалось болью, поэтому шевелился редко, только меняя надоевшую позу, разминая занемевшие мускулы. Когда ветки касались лица, испуганно открывал глаза, но всякий раз видел одно и то же – кобылку Саттии впереди, а вокруг – деревья, кусты, мох и траву.

            В очередной раз выпал из полудремы ближе к вечеру, когда далеко за южным горизонтом загрохотало.

- Гроза, - проговорила Саттия, и голос ее прозвучал глухо, безжизненно. – Счастье, если она пойдет не сюда.

- Почему? – губы спеклись, так что единственное слово отозвалось болью.

- Альтаро – хозяева магии воды. Если среди преследователей есть хоть один умелый маг, ему под силу превратить дождь в оружие.

            Сонливость Олена исчезла, он завертелся в седле, разглядывая озаряемые белыми зарницами черные тучи на юге. Обратил внимание, что вокруг редколесье, заросшее хилыми по эльфийским меркам деревьями – сосенками с пожелтевшей листвой, кривыми березками.

            Лошадиные копыта глухо стучали по твердой каменистой почве.

- Говорят, что во времена Войн Творения кто-то из Древних был сожжен в этих местах силой богов, - тихо сказала девушка, - и что земля так и не смогла до конца зарастить этот ожог… 

- Похоже, - выдавил Олен через пересохшее горло. – Почему за время пути мы ни разу не встретили поселков?

- Все, лежащее в пределах двухсот миль от границы, эльфы именуют «гнилыми землями».

Считается, что они отравлены зловонными миазмами людей. Тут никто не живет, хотя земли поделены между стволами. Все, больше не могу… 

            Это прозвучало так неожиданно, что Олен в первый момент не понял, что именно услышал.

- Что? – спросил он с испугом.

- Спать хочу, - Саттия зевнула. – Если так пойдет, то скоро из седла выпаду.

На этом камне даже эльфы не сразу найдут следы. Надо рискнуть, отыскать укромное место и поспать.

            Олен с тревогой глянул на юг, где по-прежнему клубилась сизая пелена, но зарницы сверкали реже, а гром грохотал слабее.

- Хорошо, - сказал он. – Клянусь Селитой, сам не понимаю, как я еще не уснул прямо в седле.

            Редколесье закончилось примерно через милю.