Ледяной клинок

Я не слышала, чтобы кто-то, не владеющий магией, проходил через него живым.

- Ты думаешь, я колдун? – зубы Олена самым жалким образом постукивали друг о друга, от пережитого потрясения его все еще колотило, дыхание оставалось учащенным, по лицу тек пот.

- Нет, - девушка рассмеялась. – А теперь слезай с коня. Дальше пойдешь пешком.

- Это эльфийское животное, таких в людских землях нет. Тебя по нему найдут очень легко.

- А, - Олен погрустнел, идея путешествия на своих двоих не показалась особенно привлекательной, хотя еще несколько дней назад проклинал жесткое седло и боль в пояснице.

            Спрыгнул наземь, едва не запутавшись в стремени, снял с крюка у седла сумки. Похлопал жеребца по шее, заглянул в черные глаза и сказал:

- Спеши обратно. Там, в лесу, тебе будет лучше.

            Конь недоуменно покосился на человека, негромко фыркнул. Сначала медленно, затем все ускоряя шаг, побежал к Засеке. Пробегая мимо одного из дубов, вскинул голову и протяжно заржал.

Плеснула серебристая грива, мелькнул длинный хвост, и скакун исчез за деревьями, стих топот копыт.

- Теперь как раньше, клянусь Селитой, - Олен перекинул сумки через плечо, - пешком. Только куда?

- На запад, - серьезно ответила Саттия. – Рано или поздно наткнемся на селение.

            Она пришпорила кобылу, и та пошла шагом. Олен поспешил за ней, на всякий случай оглянулся – не видно ли где Рыжего.

Но кот пропал из виду еще до Засеки и не сообщил, когда вернется и вернется ли вообще.

            В пути провели целый день. Петляли, чтобы сбить со следа возможную погоню. Солнце жарило голову, Олен потел, с надеждой поглядывал на горизонт – не собираются ли там облака.

            Ближе к вечеру миновали березовую рощу, где в воздухе витал сладкий аромат молодых листочков, обошли небольшое озерцо. Потянулся сосновый бор, а через пару миль попалась первая вырубка, потом вторая.

Затем лес поредел, стало видно поле, а за ней – домики и поднимающиеся над ними столбы дыма.

            Они перечеркивали темнеющий небосклон, поднимались к медному, тяжелому солнцу.

- Люди, - проговорил Олен. – Я не верю своим глазам. Надеюсь, они пустят нас на ночлег?

- Судя по тем монетам, что бренчат у меня в кошельке – да, - ответила Саттия. – Еще и накормят.