Ледяной клинок

- Чего бегать? Я заканчиваю. Ложись на место, только к стенке отвернись.

            Стараясь не глядеть в сторону девушки и чувствуя, что от его ушей можно зажигать факелы, Олен пробрался к лежанке. Стянул сапоги и упал на прикрывающий доски тонкий матрас. Уставился в покрытую трещинами стену, но веки опустились сами собой.

            Слышал за спиной негромкий плеск, а перед глазами мелькали лица, обрывочные картинки – соседи, друзья по Заячьему Скоку, мать и отец, работа в поле, охота, поездка на ярмарку, Алирна… 

            Когда вспомнил невесту, сердце сжало, но не так сильно.

Олен как-то отстраненно подумал, что прежняя жизнь несколько стерлась в памяти, что ее затмили яркие события последних дней. Тоска по прошлому и боль потери отступили, он смирился с тем, что никогда не вернется назад. Даже дикий страх первых дней, когда метался загнанным зверем, исчез. Ему на смену пришло желание выяснить, что именно происходит и кто он такой на самом деле… 

            Услышал, как кто-то вошел в комнату, властный голос Саттии, отдающей распоряжения, а затем уснул.

            Девятьсот с лишним миль, разделяющие северо-восточную окраину графства Файн и столицу Золотого государства, Цастин и его люди преодолели за семь дней. Сделать это помогли амулеты неутомимости, висящие на шее воинов и у седла каждой из лошадей. За время безумной скачки останавливались всего один раз, чтобы немного передохнуть.

            Никто не роптал, все знали, что консул не любит, когда его заставляют ждать.

            Разглядев впереди стены Безариона, Цастин испытал такое облегчение, что на мгновение забыл об усталости и о страхе. Дальний путь закончен, осталось только добраться до покоев консула и доложить о неудаче. О том, что случится потом, сотник Чернокрылых старался не думать.

            Слишком уж невеселыми получались мысли.

            Стены надвинулись, скрыли висящее над городом солнце, большое и багровое. При виде несущихся во весь опор Чернокрылых стоящие у ворот стражники вытянулись, лица их под округлыми шлемами отразили придурковатое рвение. Возчики принялись стегать лошадей, поворачивать телеги к обочине, пешие путники, выходящие из города, кинулись в стороны.