Прародитель Магии (РЕМЕЙК)

Вас предательски обманули. Взгляните на эту тварь! — он дёрнул Маргаритой, девушка закачалась, на неё обратились взгляды. Лишь немногие не смотрели теперь на героиню: Грюнвальд всё ещё буравил взглядом плитку у ног принца, Релик задумчиво поглядывал на самого Артура, удивлённый, как тот смог одной рукой поднять рослую девушку в тяжёлой броне, и ещё фигура в серебристом плаще… Она тоже не сводила с принца глаз.

— Многие из вас повелись на её басни о моем покойном отце… Всё это ложь! — крикнул Артур.

Толпа осталась холодна к его словам; тридцать рыцарей, свита Маргариты, выстроились напротив освобождённых заключённых.

Услышав речь юного принца, они с презрением усмехнулись. Принц был силён, бесспорно, но к народу взывать он не умел, а не то бы он знал, что явная ложь ни к чему хорошему не приведёт.

Не только все лорды и дворцовая прислуга, но даже простой люд ощущал на себе злодеяния мёртвого короля. Не без причины его прозвали тираном, а за дело; росток восстания был обильно удобрен кровью простого народа.

Прошлая, порванная от износа гильотина, была тому подтверждение, тюрьма за нею была тому подтверждение...

— Врёшь всё погань, врёшь! Тьфу! — чертыхнулась и плюнула себе под ноги старуха в обносках. У неё были мозолистые руки и лишь один глаз. Она гневно пучила его на Артура, слишком злая даже, чтобы подобрать для юноши проклятие. Эта старуха тоже была ходячим подтверждением.

Релик, чувствуя, как леденеют вокруг взгляды, со всей силы моргал принцу, надеясь до него достучаться, а заодно размышлял, верный ли сделал выбор.

Даже Грюнвальд слегка покачал опущенной головой.

Но тут принц совершил невероятное. Он улыбнулся, отвечая на взгляд старухи, и сказал:

— Да. Я вру.

Все опешили. Народ захлебнулся волною собственного гнева. Грюнвальд не выдержал и уставился на принца, Релик зажмурился и стал тереть глаза, – ему на зрачок попала ресница, - а рыцари, уже напрягшие мышцы, чтобы ринуться вперёд, чуть не повалили друг друга. В очередной раз принц обескуражил народ.

Артур, довольный замешательством, продолжил:

— Мой отец был жесток, возможно даже кровожаден. Но таков его долг.

Голос юноши стал твёрже.

— Да... долг. По-вашему, он убивал чтобы повеселить себя? Глупость. Он был королём, он один стоял выше всех и видел полную картину. В отличии от вас. Хотите объясню?

Артур нахмурился, составляя фразы.

— Запрет на охоту, к примеру. Мой отец объявил половину всех лесов королевскими и возбранил в них охотиться.