Бездна

А с тех пор ситуация только усугубилась, заменив живое общение алгоритмами "искусственного интеллекта". Это не могло пройти бесследно, не могло не оставить свой отпечаток на поколении.

Позволь скажу пару слов о моей клиентуре. Без имен и деталей, конечно. У нас все анонимно, но я всегда навожу справки. Чтобы знать, с кем придется иметь дело...

Типичный завсегдатай. Пусть это будет "Джо".

В детстве у Джо умер хомяк. Родители его оцифровали, и Джо играл с виртуальным. Какое-то время. Пока не почувствовал, остро, что чего-то не хватает.

Тогда Джо добавил ряд функций, чтобы хомяк-аватар умирал. И принялся тестировать, умерщвляя питомца снова и снова. Процесс пришелся Джо по душе. Процесс понравился настолько, что Джо стал убивать хомяка ради процесса. Но вечно так продолжаться не может, со временем ощущения притупляются, а один и тот же опыт невозможно повторить, без утраты новизны. И вот Джо уже засматривается на аватаров-людей.

Аватары – бездушные куклы. С ними можно творить что угодно. Мои клиенты склонны относиться к ним как к вещам и часто переносят это отношение на реальную жизнь.

Так не разумнее ли держать таких отдельно, на отдельном сетевом узле, где они могут сбросить пар...?

– Теперь ты видишь? – подытоживает Саймон. – Я как меньшее зло. Предоставляю сервис, нужный, востребованный. Пока есть спрос, будет предложение.

Но как же Мэй? Ее гибель – тоже меньшее зло?

– Ты винишь "Экс-Фан" в смерти подруги. Но это твоя новелла поглотила ее жизнь. Вот, смотри, что мне удалось выудить из хранилища улик местного департамента.

Саймон бьет наконечником трости в пол трижды. Опирается. Жестом активирует скрытые проекторы.

Том, щекой по-прежнему в луже, беззвучно шевелит губами, скосив взгляд, видит запись. По контексту понимает, что это запись о Мэй.

Юная Мэй играет с куклой, сидя на коврике, дома. Малышка вдруг решает, что кукла мертва. Девочка плачет, горькими слезами, и у робота-няньки никак не получается ее успокоить.

– Но подожди, – предупреждает Саймон. – Подожди... Сейчас начнется интересное.

Сцена меняется. Уже взрослая Мэй живет в отдельном, собственном доме, на природе. Шелестят деревья, свежая трава. Пространство залито солнечным светом и покрыто цветами. Синие, красные, желтые бутоны, лепестки. Мэй здесь не одна. Она с родителями, крепкой, дружной семьей. Они накрыли стол во дворе и готовят вместе завтрак.

– Новелла подстраивается под пользователя, – напоминает Саймон. – Ты думал, ее смерть была ужасной. В страхе, в одиночестве, в стыде.