Бездна

У актеров, вот, был совсем другой статус.

Актеров раньше узнавали в лицо, что Том всегда находил странным, без скидок на собственный недуг. Модели выдуманных персонажей, созданные дизайнерами, полностью вытеснили "актерскую игру" еще в позапрошлом веке. А за каждой моделью обычно стоит сразу несколько человек. Когда ты – один голос в невидимом хоре, можно разбогатеть, если хор достаточно хорош, но невозможно прославиться. Вся слава достается несуществующим героям.

– Мы чуть не скатились в спор! – Алекс, опомнившись, хлопает Тома по плечу.

Том хлопок не чувствует, вздрагивает, ежится. Алекс не любит спорить, считая, что невозможно передать свое мнение кому-либо. Если собеседник с тобой согласен, значит ваши мнения уже совпадают. Если нет – конца и края не будет.

Перед глазами Тома высвечивается меню.

– Рекомендую здешнюю глазунью, – говорит Алекс тем временем, что-то заказывая или делая вид.

– Ты это серьезно? Яичницу? Ночью?

На минуту усомнившись, кто сейчас перед ним, Том постукивает по очкам, но субтитры не меняются.

– Хм... Здесь только закуски, напитки и завтраки, – голос звучит разочарованно.

– А чего ты ожидаешь увидеть? Это же бар.

– К утру выбор станет больше.

– Может прервусь на завалявшийся тюбик с "борщом", – Том пожимает плечами. – Не люблю есть.

– Как можно не любить есть?

– Как можно всерьез зависеть от еды? Сразу вспомнилось то испытание, которое обычно проваливают герои. Где перед ними ставят огромный стол с яствами, нужно пройти мимо и ничего не съесть.

– Ох, Том... – Алекс смеется. – Это же метафора. Под яствами подразумеваются любые пристрастия, от которых просто так не откажешься. В твоем случае это сеть. А значит твоим испытанием будет отказ от сети.

Теперь Тому нечего сказать. Алекс зрит прямо в корень.

– Я пытался, – признается Том. – Хотел залечь в "криоген" еще позавчера. Махнуть в будущее, повидать своих.

– До сих пор не могу поверить, что они так поступили с тобой, – сочувствует Алекс.

– Я хотел работать с новеллами, в сети, им данная концепция недоступна, – объясняет Том почти философски. – Ты же не обижаешься на приезжих, которые тебя не понимают... На иностранцев, которые говорят на другом языке. Если что-то не можешь объяснить, значит тут отчасти и твоя вина... – вздыхает. – Справедливости ради, я мог полететь с ними, но отказался.