Рыжий. Том 1. Грядет буря

Древний Туор, раздираемый противоречиями и амбициями феодалов, съёживался, словно шкурка лягушки под палящими лучами светила.

Фарел похудел и осунулся, хотя, казалось, куда уж больше. О том, чтобы бросить всё и сбежать, спасая шкуру, он даже не задумывался. И удивленно смотрел на советников, осторожно намекавших нашаду о такой возможности. Как бросить людей? Кто же потом пойдет за таким командиром? Впрочем, и об этом он тоже не думал, днями разглядывая карты, строя планы битв, решая вопросы с обмундированием и вооружением для хоть и медленно, но растущей армии, и с продовольствием для всё увеличивающегося населения столицы.

И вот, впервые за несколько тысяч оборотов, враг вступил во Внутренний пояс.

Не знаю, ликовали ли захватчики, обозревая покинутые города и замки, сожженные поля и сады, засыпанные источники. Но, полагаю, к этому времени они уже поняли — дальше идти нельзя, пока не подоспеют припасы. Войска начали роптать, недовольные урезанным пайком. А хуже всего, что не было корма для скакунов.

Люди потерпят, и не к такому привычные. А как объяснить требовательным боевым зверям, что после боев и длительного перехода их ждет лишь небольшой перекус? Армии захватчиков остановили своё торжественное наступление и стали окапываться.

— Далеко зашли, паразиты! — в сердцах бросил Тарви, разглядывая исчерканную карту на столе нашада.

— Отнюдь. — покачал головой Фарел, рисуя какие-то пометки на полотнище. — Я рассчитывал, что они остановятся прогонах в пяти ближе.

— А что там? — поинтересовался соратник.

Впрочем, скорее, для порядка.

— А там... — жестко усмехнулся Фарел, — им бы улыбнулась удача... Но раз так, тоже неплохо. Начинаем нашу охоту! Думаю, твои аррасты[59] засиделись. Рассылай сигналы!

— На кого охотимся? — по привычке уточнил Тарви... и стушевался под внимательным пристальным взглядом командира.

— Ну... я подумал, может, изменения какие...

— Вот и расскажи мне, что ты помнишь. — холодно ответил Фарел, пристально изучая помощника.

— Командир! — взмолился северянин, прижимая свои лапищи к груди.

— Да всё я помню! Ну что ты меня, как мальчишку зеленоротого...

— А коль помнишь, что тебе мешает рассказать? — поднял бровь правитель. — Повторенное дважды помнится крепче четырежды. Или ты так звезд обсмотрелся, что и четырежды повторенное меж ушей не застревает?

Тарви разозлился и слово в слово оттарабанил всё, что поручал ему командир. Казалось, еще миг — и он кинется на владыку с кулаками.

— Очень хорошо.