Герой Великой Нави

— Твою мать, Шепард! — выругался тот, а потом добавил едко: — я понимаю, вам, людям, нет ни до кого дела, кроме себя, поэтому просто прослушай: когда-то давно саларианские и турианские мерзавцы, обещая немыслимые блага, бросили мой народ на передовую своей войны с рахни, а когда все закончилось — заразили болезнью, которая медленно, но верно ведет нас к вымиранию! Мы гибнем от старости или в боях, зарабатывая кредиты для своих семей, и некому, понимаешь, некому взять наше оружие и заменить нас! И теперь, когда для кроганов появилась надежда, ты приказываешь ее уничтожить, так?

— Рекс, — Джейн медленно выдохнула и продолжила мягко и убедительно, как обычно говорят с сумасшедшими.

— Не забывай, мы говорим о Сарене. Ты сам знаешь, какая это скотина. Скорее всего, то, что он создает, не лекарство, а способ безоговорочного контроля над вашей расой...

— Слишком много стоит на кону. Мы обязаны рискнуть.

— Рекс...

Оружие они наставили друг на друга одновременно: тяжелый кроганский дробовик против легкой скорострельной винтовки.

— Ни с места. Я не позволю тебе похоронить нашу надежду.

— То есть вот так, — навья невесело усмехнулась. — Могучий Рекс готов отдать целую цивилизацию на милость ублюдка, которого в ином случае не хотел бы видеть и своим слугой. Достойный выбор, ничего не скажешь. Где, черт возьми, твоя гордость?

— Что ты знаешь о гордости, Шепард? — выплюнул кроган. — Мой некогда великий народ заперт на родной планете, как в тюрьме.

Раздавленный, сломленный. Знаешь ли ты, каково это?

Джейн задумчиво посмотрела на винтовку, медленно опустила руку и положила оружие на землю. Осторожно, кончиками пальцев дотронулась до морщинистой щеки ящера.

— Я знаю, Рекс. Я знаю.

Он недоверчиво посмотрел в ее слишком черные глаза и отвернулся. Но вокруг что-то изменилось. Исчез песчаный пляж и звонкие водопады. Тревожные серые тучи затянули небо над заросшей мелкой желтоватой травой равниной. Две армии застыли друг напротив друга в тревожном ожидании.

Одни — черноволосые, в темных доспехах из плотной кожи. Руки привычно сжимают рукояти мечей. Лиц не разобрать, да и нет их, как будто на картине не слишком усердного художника. Лишь одинаковые глаза, напоминающие бездонные озера первозданной тьмы.

Были и другие — светловолосые, массивные, в зеленых плащах и с большими боевыми топорами. Непонятно, кто первым подал сигнал, но ряды солдат одновременно пришли в движение.