Ловчие

Вокруг высились трупы выродков. Некоторые из них были покрошены буквально на мелкие куски. Бран бы не решился предположить, сколько химер было в стае. Много. Очень много. На каждого из них по несколько штук вышло, если не придираться. Он вздохнул и вернулся к колонне. Стефан уже в человеческом обличье медленно натягивал вещи на плохо слушающееся грязное тело.

— Я должен вырвать ему сердце, — сказал Бран, когда подошёл на расстояние шага. — Или ты сам можешь сделать это. Я должен видеть.

— Нет, — помотал головой Стефан.

Он ещё явно был не в себе. — Нет… я не смогу.

Бран кивнул и отвернулся. У каменного трона лежало принявшее человеческий вид тело. Бывший сумасшедший был весь грязный и израненный. Мёртвый. Ему уже не хватило сил залечить повреждения. Бран осел рядом на колени, напрягся, меняя правую кисть, удлиняя когти. Перевернул тело на спину, схватившись за плечо.

Алесаш — так называл его брат — даже в посмертии был красив. Той же чистой, спокойной красотой, что и Стефан. Порода угадывалась на раз. Его глаза были закрыты, развороченное горло раскрывалось алым цветком под упрямым, волевым подбородком.

Светлые соломенные волосы свалялись. Щека была наискось подрана до самой кости. Ему здорово досталось. Бран вдохнул. Сложил кисть, отвёл локоть назад. Крепко напряг пальцы и, примерившись, вломился между рёбер, нащупывая ещё тёплое, упругое сердце. Ухватил крепче и потащил наружу, ломая кости, отрывая от жил. Вызволил из тесноты тела на волю, взвесил на вымазанной алым ладони. А потом брезгливо откинул в сторону, в тень камней.

Всё. Был истинный — и не стало. Была у него стая, и вышла вся. Был сын, да где теперь он? Щенок, тоже сражавшийся волчонком, лежал поодаль. Он попался Ворону, и тот не слишком с ним церемонился.

Бран обтёр руку о штаны, поднялся на ноги и медленно поплёлся к лазу. Его ждали.

***

На ночлег устроились прямо рядом с лошадьми, под скальным навесом, защитившим от поднявшейся метели. Луна скрылась за облаками, стало совсем темно. Ворон развёл костёр, Лех, хоть и устал не меньше других, помешивал в котелке перловую кашу на вяленом мясе.

Не совсем то, чего хотелось, подумал Бран. Но за неимением лучшего пойдёт. Женщины ещё не говорили с ними и жались друг к дружке, но сидели возле костра и хотя бы не дрожали. Поглядывали с интересом. Ребёнок так и спал в тёплой колыбели материнских рук.

Джек, прикрытый шубой, лежал там же, где Бран его оставил. Гай, умница, сделала всё как надо: на шее Джека переливалась звеньями магическая цепь.