Ловчие

Хвала Богам, самое позднее — к рассвету оклемается.

Бран опустился рядом с молчаливо сидевшей у костра Гай, наклонился и тихо прошептал: «Спасибо». Гай была словно в трансе. Смотрела на пляшущие ало-жёлтые языки и молчала. Ничего, подумал Бран. Это пройдёт. Всё проходит. Всегда. Если жив, всегда есть варианты.

Стефан с Бакьяром стояли поодаль, что-то рыча на повышенных тонах. И как Бран ни говорил себе не пялиться, не выходило. В конце концов он увидел, как Бакьяр принялся раздеваться — быстро, резко, не развязывая, а разрывая шнурки.

Потом сдёрнул с пальца магическое кольцо и кинул его в снег, под ноги Стефану. Развернулся и ушёл в ночь, оборачиваясь едва ли не на ходу в крупного чёрного волка. Бран видел, как тот поскакал в снежную пустыню, зарываясь в сугробы по грудину, а потом совсем потерял его из виду. Стефан, вздохнув, тоже начал раздеваться.

Бран поднялся, подошёл ближе и положил руку ему на плечо.

— Не нужно, — сказал он. — Оставь, не нужно. Побегает и вернётся. Ему надо.

Стефан обернулся. Он молчал, но глаза выдавали с головой.

Он казался побитым и виноватым, хотя едва ли был в чём-то виноват. Стефан упрямо сжал губы.

— Он вернётся. Не ходи. Дай ему побыть одному. Тут, да ещё и в такую погоду, ему ничего не угрожает. Пошли-ка лучше к костру. Пожрём, что боги послали.

Стефан нехотя поплёлся следом. Бран шёл и улыбался едва заметно. Вот же дурные. Как есть дурные. Оба.

Глава 12

Младшая из женщин оказалась из Берга.

Её звали Линкой. Мать, едва узнала, что она жива, чуть от сердечного удара не скончалась на радостях.

А потом Линка рассказала, что понесла от оборотня, который сначала её съесть хотел. Радости незаметно сошли на нет, мать напряглась, сжала губы — Бран видел, стоял поодаль. Подумала и сказала, что слишком много проблем. Что одним, без мужчин, им ребёнка не потянуть. Тем более такого. Что ещё не слишком поздно, надо к бабке идти, она плод вытравит. Линка разревелась — что с неё взять, совсем ещё ребёнок. Собрала немудрёные вещи в холщовый мешок и хлопнула дверью. Он поймал её за локоть уже на улице.

— Далеко собралась?

— Не твоё собачье дело! — огрызнулась девчонка, а потом поняла, что сказала и кому, и прикрыла рот рукой. — Ой… Простите…

И снова горько, с надрывом разревелась.

— Ты кончай это. Мокроту разводить. Щенку в животе от этого пользы мало.

Линка обречённо закивала. Лицо — симпатичное такое лицо в обрамлении каштановых волнистых волос под тёплым капюшоном — опухло и блестело от слёз. Красивый щенок будет.