Цепи Фатума. Часть 1

Уже несколько раз Ричард замечал, как кузина так на него смотрит — словно пытается прочесть мысли… А если она уже прознала про его секрет?!

“Нет, ну что за выдумки? Ничего Вейа не знает!”

— Ну что, пойдем обедать? — Сестра прервала размышления Ричарда.

— Угу. — Леонард уже ушел, а они покамест остались снаружи.

Редкие телеги все еще тянулись по дороге, но не могли похвалиться ни яркостью красок, ни хотя бы улыбчивыми возчиками (сии доходяги определенно притащились со стылого и бедного Нуда).

Юноша так и замер, глядя на едва ли не разваливающуюся повозку с квелым буй-быком, которая шла последней, на значительном расстоянии от прочих. На козлах сидел возница в видавших виды одежах — молодой, возраста Вейи, не старше, с кожей бледно-серой, прямо как у покойника, в довершение невесть откуда налетевший ветер сорвал капюшон с оборванца — на солнце сверкнули белесые патлы, разметавшиеся во все стороны.

— Нудар… — проговорил Ричард, вперившись взглядом в чужака, справившегося с лохмами и вновь покрывшего голову.

— Полу, — поправила кузина. — Он совсем не синий. — Не то чтобы они встречали нударов или хотя бы полукровок каждый день, в Бертлебене (хоть он и граничит с Нудом) те (речь про полукровок, конечно, настоящего нудара Ричард с Вейей видали лишь единожды) не водились, но порой (считанные разы) заглядывали, совсем не задерживались, затем бесследно исчезали — переплетение дорог дальше вело их невесть куда (а городок после, как и повелось, гудел пересудами, покуда мясник и портной вновь не устраивали перебранку или любопытная корова не застревала в гончарной мастерской — что на некоторый период за неимением поразительных и разнообразных событий вполне годилось).

— Действительно, — выдавил наконец Ричард. Все-таки Вейа ничего не ведает, иначе бы уразумела, отчего его так привлек нудар, извините, полунудар. А вдруг и она — полунударка, а никакая не эльфийка? Легче ли от того? Эх, пожалуй, нисколечко, ведь на помесь та никак не тянула — наблюдалась у полукровок какая-то инаковость и неправильность, при сем единообразие — косые глаза, кожа непонятного оттенка, темные или же светлые пятна тут и там, стариковские, белые-пребелые волосы, чего не сказать про их чужеземку — в ней наоборот каждая черта казалась уместной, идеально выточенной.

— Ну ладно, пойдем в дом. — Вейа не собиралась дожидаться, пока обшарпанная телега пройдет мимо них.

— Сейчас.