Цепи Фатума. Часть 1

— Попробую от них быстренько избавиться, а ты подожди меня в таверне Эвана, хорошо? А там уж вместе потопаем домой.

— Ладно! Благодарю за спасение от этих голодных хищниц!

— Дики, чего встал как вкопанный? — крикнула Нора.

— Вот именно, Ричард. Иди давай.

— Вейа, а ты чего меня гонишь? С мальчиком не терпится поплясать? Кто он, а?

— Иди, я сказала!

— Дики?! Дики-Дики!

— Прости, Нора, но мне уже пора! Увидимся в следующий раз! Пригляди за Вейей. Лады? Вот и спасибочки! — Ричард подмигнул Вейе (а вовсе не Норе) и, развернувшись, побрел в противоположную от девиц сторону, отчетливо слыша подружек сестры, во всеуслышание обсуждающих его, других парней и танцы.

Хохотки стихли. Стало совсем темно. Длинные неровные тени пали в объятия мрака, многие костры погасли, а народ (ну, те, кому медведь наступил на обе ноги, так что танцы не для них) стал разбредаться по углам. Ричард шел к единственной бертлебенской таверне с незатейливым названием — “Таверна Эвана”.

Он приблизился к невысокому строению с большой, но пустующей верандой (похолодало, так что посетители перебрались внутрь).

Как только двери открылись, Ричард ощутил жар с сильным запашком табака и хмельного. Он закашлялся, но вошел внутрь. Вокруг деревянных столбов, подпирающих потолок, расположились круглые столики (в бо́льшем количестве, чем обычно, и на скорую руку сколоченные — чтоб вместить всех желающих). В камине отплясывал огонь. Пиво и вино лились рекой, а над потолком вихрились облака дыма. Веселье пребывало в самом разгаре: хохот, пение, гул и гам стояли невообразимые.

Никто даже не обратил на юношу внимания, он незамеченным проскользнул мимо лыка не вяжущих землеробов и устроился за столом (“Ну надо же, есть еще свободное местечко!”) в самом дальнем углу.

— Попрошу вашего внимания, любезные! — Ричард обернулся и увидел трактирщика Эвана, который вышел из-за стойки. Он поднял вверх руку, призывая всех к молчанию. Рядом с ним стоял худой и напыщенный мужчина, замысловатый наряд пообтерся в дороге, но в целом выглядел по-щегольски, выдавая в госте столичного малого, не иначе, и вон какой у него головной убор — отнюдь не для защиты от дождя и ветра, а в качестве украшения, прикрывающего едва ли макушку (“Как он там именуется? А, берет, навроде бы!”).

Все притихли (далеко не сразу, то стулья шаркали, то носы хлюпали) и устремили взоры на них.

— Досточтимый господин и наш гость хочет поделиться с нами самыми свежими новостями, — продолжил трактирщик и отошел в сторону.