Познавший правила

- Ты порченый! Мало ли что вы там сделали! Иди! – ску снова ткнул копьём, но я проигнорировал его ответ, продолжая смотреть на Харато. А тот спокойно стоял и разглядывал хижину в центре.

- Харато, что это значит? – повторил я свой вопрос, но ответ снова пришёл от разговорчивого ску.

- Когда обращаешься к вождю, ты должен вставать на колени, порченый! Но вождь не будет с тобой говорить – ты его опечалил! А теперь иди к хижине.

Молчка тоже подталкивали в ту сторону. Я не стал сопротивляться и пошёл, гадая – можно ли это считать нарушением договора или ещё нет? Стоило нам оказаться внутри, как Харато спросил что-то на языке ску у сопровождающих нас бойцов.

Те ответили, он снова задал какой-то вопрос, и они опять дали ответ. А потом он приказал. И это звучало именно как приказ, а не как вопрос или утверждение. И если бы я и Молчок не ждали чего-то подобного, то не успели бы ничего предпринять. 

Четыре копья ударились в мой щит, прикрывающий нас двоих – и, отскочив немного назад, упали на пол.

Молчок, прежде чем ску успели сделать ещё бросок, врезал по ним огнём. Сгустки пламени были совсем небольшие, но когда у тебя загораются и без того короткие волосы – сразу забываешь о других вещах и начинаешь тушить.

Это дало нам несколько секунд, чтобы выскочить из хижины. На бегу ни я, ни Молчок использовать мудрость не умели – она оставалась там, где мы её сформировали. У Пуза был талант двигать узор из мудрости, но его с нами не было. Поэтому выскакивали мы, прикрывшись обычными щитами, а дорогу расчищали моей воздушной волной.

Пусть она и была слабенькой – к тому же, мне мешался ску, который видел мудрость – но нам всё-таки повезло.

Похоже, Харато и его воины недооценили нашу осведомлённость. Первые копья и стрелы полетели уже нам вслед, а мы с Молчком рыскали, как взбесившиеся кирри, из стороны в сторону – не давая прицелиться. Мне стрела пробила ягодицу, но неглубоко, а Молчку оцарапало ногу. И одно, и другое попадание сковывало движения, но не настолько, чтобы остановиться.

Мы добрались до выхода из храма и кинулись к спасительному строению.  

Перед входом пришлось засевшую во мне стрелу обламывать – она мешала ползти. А сзади уже доносились крики ску, поборовших растерянность и бросившихся в погоню. Молчок не стал церемониться и просто пережёг древко мудростью. Первым полез он, а следом – я. Когда меня уже вытаскивали бойцы из узкого лаза, внутрь кто-то из ску просунул копьё, но оно натолкнулось на выставленный щит.