Исход. Первый пояс

Я спрашиваю о лучших из лучших. Скорее, даже обо всех тех, кто имел достаточно яшмы, чтобы купить себе алхимию и не обращать внимания на уровень таланта, а брать силу с заемной помощью.

— Нет, не задумывался, — нахмурившись, переспросил у Волка. — Но если у всех ватаг есть места силы и обычай уходить туда в надежде прорваться, то сколько их там остаётся? Ты сам говорил — это последний шанс и мало кому он даётся в руки.

— По-твоему, эти места бездонные? Они долгие годы по крохе собирают силу Неба, которой может хватить только на одного.

Ты же сам не раз ночевал в них и должен был ощутить, как быстро они пустели.

— От трёх десятков ватажников.

Я напомнил только это, придержав острые слова о дармоедах, так и просившиеся на язык. Но сдержался. Достаточно того, что повздорил с Риквилом, впервые не оглядываясь ни на кого, словно язык работал раньше ума. Нужно знать меру. Мириоту же не было дела до моих недосказанностей.

— Верно. Так мало, что не хватает даже на них. Потому-то места силы только для тех, чей шанс прорваться выше, чем у остальных.

Чаще всего это главы ватаг или первые из братьев.

— Справедливо, так что с остальными?

— Это те, кто сам шагал за пределы, но десятую звезду всё равно не взял. Да и не возьмет, сколько бы мест ни выпил.

— Погоди, — до меня стало доходить. — Ведь и верно. В Школе нам что-то говорили об этом. Об основе силы семей, о тех, кто коснулся десятой звезды.

— Красивая фраза, да? — Мириот хохотнул. — Вроде ты и неудачник, но небольшая игра словами и становишься тем, кто приобщился к великому достижению, поднялся выше остальных и уже можешь глядеть на них сверху вниз.

Ведь сколько тех, кто не сумел достичь твоего уровня?

Откинувшись спиной на стену, обвитую плющом, я смерил взглядом Волка:

— Ты много раз говорил, что твоего отца постигла неудача, но не припомню, чтобы ты рассказывал о его смерти.

И увидел широкую улыбку:

— Как и о смерти деда.

— Деда?

Попытался прикинуть, сколько же ему сейчас лет.

Выходило, что-то вроде вечного Газила, с которым я всегда сравниваю всех встреченных стариков. Здесь тоже должен быть кто-то так же сморщенный и согнутый годами. Хотя нет, он Воин, а значит, его здоровье не может быть настолько плохим: каждая звезда добавляет годы жизни и разглаживает морщины. Задумчиво протянул:

— Так значит, они остались с твоим сыном. Не хотят попасть во Второй? Или не верят в наш успех?

— Отец верит. Но уходить тоже не хочет.