Шут и трубадур

Рольсу понадобилась всего пара мгновений, чтобы освободить оружие и вновь повернуться к противнику, но за эти мгновения рыцарь Фата-Морганы успел привстать на колени и увидеть все вокруг так отчетливо и ясно, как можно увидеть только погожим летним утром, когда расходится ночной туман.

Он увидел рыцарей в ярких одеждах, сжавших в руках позабытые кубки, вытаращивших безумные глаза на багровых лицах; увидел шутов, украдкой высунувших сморщенные мордочки из-под столов; увидел Роберта Льва, небрежно развалившегося на скамье с полуобглоданной костью в руке; увидел красотку, чье имя уже забыл (а может, еще не узнал); увидел даже дорогу за стенами замка, которую видеть не мог, но которая напомнила о себе беззвучной призывной песней, слышной лишь странствующим рыцарям, бродягам и цыганам.

.. И, разом увидев все это, Кристиан Рэндери вдруг оглушительно хохотнул, поняв, как смешно было бы подохнуть сейчас на изрытом грязном полу и отправиться отсюда даже в самый распрекрасный небесный рай!

Рыцарь Глории Кетской, уже нацеливший меч для последнего удара, разинул рот и невольно задержал руку, услышав этот неожиданный хохот.

..

Мгновение спустя Рэндери, так и не выпустивший меч при падении, сделал глубокий выпад одновременно со своим врагом.

Женщины страшно закричали.

Лезвие меча Саймона Рольса распороло кожаный рукав куртки Рэндери и оцарапало его левую руку выше локтя. Лезвие меча трубадура, направлявшего удар снизу вверх, вошло между пластинами доспеха на груди Рольса и на три пальца показалось у того из спины.

Рольс выронил оружие, качнулся и рухнул лицом вниз, пропоров себя насквозь и стукнувшись грудью о гарду меча Кристиана Рэндери...

Теперь уже вопили все рыцари, повскакав с мест и боясь упустить малейшую подробность этого великолепного зрелища. Но удар был смертельным, и зрелище длилось недолго — огромное тело рыцаря Глории Кетской, похожее теперь на груду железного лома, подмяло под себя победителя, упорно не желавшего выпустить меч из рук.

— Да здравствует Кристиан Рэндери, рыцарь Фата-Морганы! — взвыли восемьдесят глоток разом.

Рэндери отшвырнул обмякшее тело врага, вскочил и выдернул меч.

— Да здравствует фея Фата-Моргана! — рявкнул он громче, чем все рыцари вместе взятые, и поднял над головой окровавленный клинок.

Все с готовностью восславили Фата-Моргану — дама, которую славят такими подвигами, достойна хвалы, мираж она или нет.