Шут и трубадур

Никто даже не взглянул на незадачливого поклонника Глории Кетской, лежащего в растекающейся кровавой луже; все смотрели только на Кристиана Рэндери, как, без сомнения, смотрели бы сейчас на Рольса, если бы тот стоял на ногах, а Рэндери лежал на полу.

А трубадур, вытерев разорванным рукавом потное лицо, бросил меч в ножны и снова потряс хриплым рыком низкий потолок зала.

— К фее Фата-Моргане! — крикнул он, и ближайшие факелы чуть не погасли от этого рявка. Озаренный их красным пляшущим светом, подняв над плечом измазанный кровью кулак, рыцарь Фата-Морганы не то рычал, не то пел:

— Фатальной тяжестью на плечи давит ночь,

Алмазы звезд в меня врезаются, звеня,

Ты избавленье мне от мрака напророчь,

Аккордом тихим возвести начало дня!

Странное выражение нежности вдруг смягчило его перемазанное кровью и грязью лицо, и он продолжал уже тише, так что можно было слушать не с зажатыми ушами:

— Моя мадонна! Даже легким облакам

Очарованья твоего не передать!

Рогатый шлем сниму и упаду к ногам

Гонцов твоих.

Аркады замка твоего встают вдали...

Несчастным кажешься ты просто миражом.

А я гляжу на фею призрачной земли —

И счастьем солнечным и светлым поражен!

— ...Браво! — первым вскричал Роберт Лев, отшвырнул кубок, перелез через перерубленный стол и пошел к победителю с широко распахнутыми объятиями.

По пути он поскользнулся в кровавой луже, чуть не упал — похоже, даже его выносливость подходила к концу — но вовремя ухватился за плечо рыцаря и потащил его за собой.

— Едем! — потребовал Лев. — Сейчас ты споешь ей такую канцону, что у нее волосы встанут дыбом! По всем правилам Веселой Науки...

— Я пою только к фее Фата-Моргане, — упираясь, возразил Кристиан Рэндери.

— Пр-рекрасно! — не слушая, орал Роберт Лев. — Вперед! Тебя должна услышать одна красотка! К ней! И — тысяча дьяволов! — пой о чем хочешь, лишь бы ее пробрало до самых костей! За мной!..

— К ней! — подхватило несколько голосов, но половина рыцарей, решительно вскочив на ноги, тут же рухнули под стол, где храпел изнемогший в борьбе с дьяволом монах.

Однако Роберт Лев никогда не отступал от задуманного.

— Факелов! — яростно гаркнул он.

Несколько слуг обступили его с факелами в руках.

— Шута! — прокричал Роберт Лев.

Кто-то, угадав, какого именно шута требует граф, вытащил из-под стола мальчишку в мохнатой шкуре, встряхнул и поставил перед господином.