Восстание безумных богов: Северная ведьма.

Простые деревянные стеллажи, заваленные свитками, манускриптами в тяжёлых переплётах, вощёными дощечками; аккуратные ящички — явно с артефактами или же магическими ингредиентами; окованные железом сундуки вдоль стен, о содержимом коих можно было только гадать, а один — так ещё и цепями скован; на стене у входа — прямой старинный меч, пара вычурно отделанных скимитаров и длинный кинжал в потёртых ножках; а посредине комнаты — просторный стол с аккуратным письменным прибором и стопками разновеликих пергаментных листков.

Чародей Скьёльд выложил на стол продолговатый тёмный свёрток, и сердце у орки заколотилось быстрее; сила дремала в нём, туго спелёнутая, древняя, злая. Знакомая.

Скьёльд развернул тёмную ткань, и глазам предстали два недлинных, чуть изогнутых клинка из очень светлого, почти белого металла — казалось, в них заключён лунный свет. Рукояти обмотаны узкими полосками кожи, никаких украшений. Очень простые клинки. И очень страшные.

Сила бурлила в них — скрытая, неведомая, злая.

Чем-то очень похожи они были на чародея Скьёльда и тех, кто стоял рядом с ним на рабском рынке Арморики.

— Знаешь, что это такое? — обратился бритоголовый маг к Шаарте.

— Прóклятые клинки, — ровно ответила орка. — Драконоголовые знают. Их нельзя брать в руки.

— Без защиты — нельзя, — согласился Скьёльд. — Но с защитой — вполне. Здесь всё зависит от мастерства мага и от самих клинков, конечно же. Эти ещё не слишком опасные. Зато в бою им не смогут противостоять ни сталь, ни магия.

Это мечи богов, орка.

— Вот почему смертным не стоит к ним даже прикасаться.

Однако Скьёльд уже словно забыл о её существовании. Она ничто, вещь, рабыня, выкуп за жизнь племени.

Но она помнила, что такое Проклятые клинки.

Далеко-далеко отсюда, на севере, за хребтом Дхимн Рахн, между владениями Империи Корвус и землями гномов, презренных бородачей, забывших честь и вежество, лежат огромные Пустые Земли. Никто — ни орки, ни гномы, ни люди, ни даже снежные тролли, тупые, как ледяные болванки, — никто не ходит туда.

Земля там горяча, как пепел, а вода отравлена. Там не растёт трава, не цветут цветы, птицы, летящие на юг, огибают Пустоземье по-над морем. Там бегут меж безжизненных охряных холмов ярко-бирюзовые и алые ручьи, там высятся игольчатые чёрные скалы, засыпанные ослепительно-белыми и бирюзовыми песками; а среди них разбросаны великанские окаменелые костяки, драгоценности, древнее оружие и артефакты. Много.