Восстание безумных богов: Северная ведьма.

Три цвета царствовали здесь, три цвета, которые она любила более всего: алый огонь, вырывающийся из жерла Рога, упирающийся в небеса раскалённо-дымным столпом; ослепительно-белый снег и угольно-чёрные камни, торчащие из-под него. И такие же белые, как зимний саван, стены Замка.

Девушка отвернулась от высокого окна. Поймала краем глаза отражение в стекле: узкое бледное лицо, белые, будто седые, волосы, тяжёлым потоком стекающие на плечи, чёрные, зрачков не видно, глаза, и соблазнительно-алые губы.

Усмехнулась: именно такая, какой всегда хотела быть. Именно такая, какой она себе нравилась.

Каких только имён ей не давали! Северная Ведьма, Огненная Госпожа, Снежная Чародейка, Владычица Смерти… Всё оттого, что ни люди, ни маги не понимали её, а чего они не понимают, того боятся. И это было… приятно. Пусть боятся, пусть пялятся издали. Пусть уважают. Пусть рассказывают о ней страшные сказки. Пусть её именем пугают детей в колыбелях.

— Подавай, Ниса! — велела она.

Конструкт подбежал к ней, шелестя по полу проворными лапками; к телу огромного паука крепился торс миловидной девушки-подростка, смуглой, по-восточному раскосой. Очень удачная идея у Гаттара — соединить достоинства человеческого и паучьего тел, однако много этих конструктов сделать не получилось: если тела людей, а так же сидхов, половинчиков и прочих подобных рас раздобыть несложно, то снежных пауков ещё поди поймай, да и маловато их.

В окрестностях Рога уже всех повыловили. Нет, пора снежных пауков уже самим разводить… Хозяйка замка сделала себе ментальную заметку. Этого было достаточно — она никогда и ничего не забывала.

Ниса подала Госпоже шипастую, льдисто-прозрачную броню, помогла облачиться. Умная получилась девочка, жаль, безмолвная, как все некроконструкты, а сейчас самое то было бы мило поболтать, снять немного напряжение перед работой.

Госпожа мило не болтала уже невесть сколько лет — подружек у неё не водилось, обслуга Замка и некромастера — не её поля ягоды, а Гости… Гости особый случай.

В броню она облачалась исключительно ради них. То, что недостаточно броско выглядит, для них попросту не существует. Дети, чисто дети — только наделённые такой силищей, что у Госпожи при одном взгляде на них в глазах мутилось от зависти.