Истины нет

Он крепко сжимал в руках глиняный кувшин, очевидно, с набранной водой.

— Одиночная камера для еретика, — повелительно произнес Хэйл.

Мужики осмотрели процессию и едва скрыли удивление, увидев священника.

— Оглохли? — Хэйл вышел вперед, сверкнув гербовой печатью кардинала, висевшей на шее, и сделал два шага к седому тюремщику, занеся руку для пощечины. Тот отшатнулся и испуганно закрылся ладонями.

— Болван, — Волдорт нашел в себе силы, чтобы рассмеяться, — это одиночная охраняемая яма. Дабы узник не искушал словами слуг Господних, они глухи.

Хэйл брезгливо глянул на Волдорта, но пощечину не завершил. Его пальцы в то же мгновение пришли в движение. Тюремщики обрадованно закивали: Хэйл владел жестовым языком. Один из них пожал плечами и, вопросительно подняв брови, указал на яму.

— Занято место? — ехидно спросил Волдорт.

Хэйл жестом приказал поднять узника наверх. Тюремщики незамедлительно бросились выполнять приказ. Один оттаскивал решетку, второй волок длинную хлипкую лестницу.

— О люди! Уверовали! — донеслось снизу.

Голос молодой еще, но совершенно безумный.

— Я говорил, что придет час, и услышу я голос человеческий, и донесу до люда истину…

— Заткнись и вылезай! — прикрикнул Хэйл. — Некому тут слушать, можешь не стараться.

— Пытками хотели вы сломить меня и заставить отречься! — голос поднимался рывками, словно узник делал два шага вверх, а один вниз. — Но не отрекусь я от видения своего! Придет час! Скоро придет, и сдвинется Немолчание в Кольцо! Закрутится и…

Над ямой показалась голова совершенно измученного человека.

Хэйл резко схватил узника за волосы и выдернул из ямы. Волдорт с ужасом увидел, как клюнула голова несчастного. Тот издал странный хлюпающий вздох, и на пол плеснула кровь из надрезанной шейной артерии. Брат Хэйл вытер как по волшебству появившийся в руке нож об одежду священника.

— Убрать падаль отсюда, — приказал он страже, молчаливо стоящей около входа, и обернулся к Волдорту. — Раздевайся, старик, и лезь в яму. Будь ты помоложе, заставил бы спрыгнуть, но боюсь — расшибешься.

Волдорт не стал перечить. Зябко поеживаясь (все-таки холодом от камня тянуло, а дряхлое тело уже не держало тепла), он спустился по грозящей развалиться лестнице в каменный мешок. Высота около двух саженей, камни гладко пригнаны.