Лукавый Шаолинь

Но на самом деле я думала вовсе не о воинских способностях Кирилла: «Хочу, чтобы все эти рыцари меня полюбили. Нет, не все... Мне нужен Гриндерс».

Но потом я вспомнила о своем лишнем весе и ужасающей неуклюжести. «Как может понравиться та, кто даже на своих каблуках удержаться не может?»

В другой день я бы только горько вздохнула. Но турнир пробудил во мне чувства, которых я, в целом добрый и жизнерадостный человек, не знала: злобу, агрессию и какую-то обиду. И я поняла, что хочу стать такой же, как они. Стать валкирией, женщиной- воином.

Я всем сердцем захотела научиться фехтовать, приобрести силу и ловкость, ничего не бояться. Откуда-то из подсознания выплыл образ человека с мешком на голове. Меня передернуло от ужаса и отвращения. Нет, не в этом мой путь к счастью. Не в войне, не в обучении боевым искусствам. Надо уходить домой, где я буду долго пить кофе и играть на флейте. Играть, пока соседи не почувствуют экстаза.

А это я могла им дать... Надо забыть о турнире и сероглазом рыцаре в зеленом сюрко.

И тут Грин положил руку мне на плечо:

– Ты знаешь, в нашем клубе открывается женская группа по фехтованию. Приходи и приводи подруг. Я буду тренером.

Я посмотрела на реконструктора и в который раз мысленно отметила, как он красив: пепельные волосы, серые глаза, доспехи, в которых каждый будет выглядеть настоящим мужчиной. И подумала, что больше не хочу играть на флейте. Девочка с флейтой должна умереть!

Гриндерс расспрашивал меня обо всем, мы даже ненадолго забыли о турнире. Я рассказала, что мне шестнадцать лет, и я серьезно занимаюсь музыкой.

Грин слушал внимательно, но его больше интересовало другое. Курю ли я? Нет. Как отношусь к алкоголю? Равнодушно. Как у меня с физподготовкой? Ужасно. Я сразу призналась, что не умею отжиматься и подтягиваться, что обладаю настолько плохой координацией, что при малейшем толчке в автобусе валюсь с ног. Спасибо светлым зонам и церквям с серебряными куполами, которые снимают тошноту. А то бы приходилось ездить с пакетиком. Да и растяжка у меня неважная: даже простые наклоны причиняют боль. Но Грин был настроен решительно: научим.

– Нет плохих учеников, есть бездарные тренеры. Я сделаю из тебя воина, обещаю! Нам нужен каждый, особенно сейчас, в смутное время.

– Ты это о чем? – удивилась я.

Но Грин с улыбкой махнул рукой.

Мы договорились о времени тренировок и о клубных взносах. Заниматься реконструкцией я решительно отказалась: никогда не любила шить.

Домой я дошла благополучно, упав каких-то два раза.