Те, кого испугаются твари

Участковый определенно был не намерен соблюдать в схватке с подобной дамой хоть какие-то правила приличия. Да и новое штатное оружие, похоже, освоил на «отлично». С тоскливым воем нежить начала распадаться черным туманом, который впитывался в асфальт. Одновременно с этим одна из голов, вероятно, принадлежавшая именно этой несчастной, за несколько секунд рассыпалась прахом. Не оставив после себя даже костей черепа.

— Ой, да что же это! Люди! Помогите! — опомнившаяся энергетическая вампирша бросилась к сыну.

— Держи ее! — рявкнул Бронштейн Андрею, понимая, что сам уже на перехват не успевает.

— Высосет ведь! На одних инстинктах высосет!

— Это в каждой башке по такой твари сидит? — всполошился кто-то в толпе. — Сжечь их!

— Нет! — Юноша, внешне с каждой секундой все больше и больше напоминавший освежеванный труп, увернулся от объятий родительницы. И колобком перекатился под ноги тому, кто уже собирался притащить на площадь хворост. — Не жечь! Только не жечь! Они не умолкнут, лишь потеряют последние нити, хоть как-то привязывающие их к реальности!

— Согласен, — кивнул Бронштейн, взял трость за рукоять и отгородил ею юношу от матери.

— Пока у неупокоенных мертвецов есть якорь в нашем мире, их можно сравнительно безопасно отпустить. А вот если его не будет, то придется развоплощать!

— Сыночка! Кровиночка! — надвигалась на подростка родительница, широко расставив руки, как вратарь. — Уйди с дороги, зажигалка!

…Когда сердобольные сельчане подняли пытавшегося остановить ее Андрея с асфальта и немного отряхнули от пыли, вид у него был задумчивый.

Мыслей, правда, в голове не было. Вообще. Только ощущение, будто он лежит в стоматологической поликлинике под общим наркозом после удаления всех зубов разом. А еще твердая уверенность, что данная особа загубила свою жизнь. В молодости ей определенно стоило начать спортивную карьеру. На ниве бокса ей бы равных не нашлось. Даже если подбирать соперников без учета массы, пола и возраста. Одна-единственная пощечина, отвешенная мимоходом, отправила далеко не самого хлипкого автомеханика в глубокий нокаут.

— Андрей! Ковальский! Да очнись ты! — его нещадно трясли, словно грушу.

— А? Что? — автомеханик, наконец-то более-менее придя в себя, начал крутить головой. Он был все там же, на площади, перед кучей отрубленных голов. Вот только народа здесь значительно поубавилось. Да и те люди, которые все-таки были, стремительно расходились. — Куда это они?

— Готовимся к обороне, — пояснил Клюев. — В своих домах не отсидеться.