Те, кого испугаются твари

С ним были его кинжал и, главное, остро заточенная саперная лопатка — универсальный инструмент, пригодный для ближнего боя, метания и даже рытья окопов. Обоими предметами обихода десантника, несмотря на контузию, он управлялся куда ловчее, чем каким-то в первый раз взятым в руку железом.

Вооружившись, разведывательная группа вышла из клуба. Бронштейн уже ждал их, сидя на телеге с головами. Он завернул каждую отдельно, засыпал солью и накрыл брезентом.

— Очень жаль, что у нашего юного дарования, Леши Захарова, ничего не получилось, — посетовал старик, когда конь потянул телегу в путь.

— По идее, его способность общаться с духами могла бы помочь превратить этих жутких существ, сброшенных нам на погибель, в защитников деревни. Но эти призраки не хотят договариваться! Как пояснил мне мальчик, прежде чем маман утащила его домой, от вставленной в черепа зачарованной дряни им больно. Все время больно. Из-за этого они теряют способность адекватно воспринимать реальность и желают мстить всем живым без разбора.

— Но вы же вроде вынули из них эту пакость? — удивилась Шаповалова. — Я сама видела.

— Милочка, а если выпущенную из вашего чудесного ружья пулю вынуть из раны, та исчезнет? Вот и здесь примерно то же. Духи злы и жаждут крови живых. Пусть уже и не так сильно, как раньше. Я все-таки надеюсь, что Леша сможет им объяснить, что убили их не мы. А тем, кто имеет общего врага, нужно дружить. Но это случится лишь тогда, когда пылающие местью сущности подрастеряют запал. А возможно, этого и вовсе не произойдет.

Тот, кто убивал несчастных, явно знал толк в черном колдовстве. Мы же все здесь, как ни крути, любители. Действуем при помощи одного чутья и такой-то матери. Удивительно, что пока никто не наделал дел из-за своей магии, — об умерших тяжелобольных египтолог промолчал, явно следуя совету Андрея.

— Михаил Петрович, когда пытался вызвать дождик себе над грядками, четыре забора повалил, сдул две крыши и подтопил три дома, — заметил агроном. — Ну, учитель из школы…

— Бывает, — пожал плечами Павел Ковальский.

— Не рассчитал чуток усилий… Дело житейское. Погибших же не было, вот и хорошо.

Деревня осталась позади. На первый взгляд, вокруг ничего не изменилось. Обычная лесопосадка. Обычные поля. Вот разве что дорога — битум из асфальта куда-то утек, а может, испарился, остался лишь слой мелких камешков, раскатывавшихся в стороны от копыт и колес.

— Наверное, достаточно, — решил, наконец, Бронштейн. — Здесь и устроим временное захоронение.