Те, кого испугаются твари

Волна холода и грубая физическая сила сшибли с твари целый водопад листвы. Обнажившийся каркас из веток походил теперь на творение скульптора-абстракциониста, которому под руку попалось много зеленой проволоки. К сожалению, чудовищный хомяк, вжав шею в плечи, унес щит с собой. Торчащий из центра круглой пластины шип застрял в особо толстой ветке, и колдун-самоучка не сумел удержать свое средство защиты.

— Смотрите! — вдруг подала голос Надежда, уже вскинувшая винтовку на плечо и сжимавшая в руке шпагу. Впрочем, с тем же успехом она, похоже, могла грозить монстру и маникюрными ножницами.

— Его туловище, оно же пустотелое! Там только какой-то кокон болтается с человека размером.

Как девушка смогла углядеть что-то в круговерти смыкающейся плоти чудовища, было непонятно. Андрей направил пламя на уже поврежденный участок, за пару секунд прожег поставленную заплатку и убедился в правоте Надежды. В каркасе монстра выделялось слегка светящееся зеленым овальное образование, играющее, похоже, роль позвоночного столба.

Во всяком случае, самые толстые растительные «кости» отходили именно от него и уже дальше начинали ветвиться. Под шелестящим покровом листвы его очертания и правда напоминали тело человека, более того, женщины, но автомеханик списал подобные ассоциации на обман зрения.

— Сердце, наверное, — решил Павел Ковальский и метнул в дыру кинжал.

Видимо, бывший десантник не утратил мастерства, поскольку тот попал в цель, пробив флюоресцирующую оболочку и углубившись в ее содержимое до половины своей длины.

По зеленому покрову, как оказалось, образованному травой, прокатилась волна дрожи. И такая же, только куда больше, колыхнула алую листву.

— Надя, стреляй в него! — скомандовал Павел.

— Сейчас! — девушка потянулась за винтовкой.

Но тут ее внезапно опутала трава, вымахавшая раз в десять лишь за пару мгновений. Точно так же, как выбывший из боя агроном пытался тормозить тварь, она остановила девушку, видно, как-то распознав в ней угрозу себе. Пролом среди веток затянулся, щит с морды хомяка упал, а сам он неуверенно попятился назад.

Похоже, лесное чудовище не привыкло к тому, что ему могут сделать больно, и теперь раздумывало, а не оставить ли ему в покое излишне кусачую добычу.

— Я бью в морду, ты пускаешь внутрь пламя, — примерно к такой фразе можно было свести речь Василия, если вымарать из нее всю нецензурщину.

В руке его уже был новый ком земли, охлажденный, наверное, до температуры жидкого азота, и он, спустя мгновение, отправился в полет.