Изоморф-1. Вор

***

Когда я пришел в себя, на улице снова пошел дождь, звонко молотя по отливам, тихонько шурша ручейками по крышам и с силой разбиваясь о мои горестно опущенные плечи.

Мне было больно. Тошно. Муторно. В моей душе, казалось, все с ног на голову перевернулось, отчего я с трудом мог вспомнить, кто я, где я, откуда пришел и почему вообще здесь оказался.

Казалось, во мне поселилось нечто чужеродное. Огромнейший пласт воспоминаний, которыми я никогда не владел, и эмоций, которых сроду не испытывал. И свое, и чужое смешалось в какую-то дикую кашу.

Я одинаково ясно помнил себя и Олегом Каменевым, и стариком Лурром. Помнил, как смотрел на свое истекающее кровью тело и одновременно видел другого себя — покрытого чешуей зверя с желтыми змеиными глазами и нервно стегающего воздух длинным хвостом. Я осознавал и свое собственное прошлое, и все то, что довелось пережить старому травнику. Был и тем, и другим, будучи не в силах отделить свое от чужого. Все в моей душе перемешалось. Слилось. Запуталось. А мое сознание едва не угасло, инстинктивно пытаясь стать одним целым и в то же время отчаянно этому противясь.

Наверное, беспрестанно льющиеся с неба холодные капли в какой-то степени помогли мне не провалиться в беспамятство раньше времени. Они отвлекали. Раздражали. И этим, можно сказать, меня сильно выручили.

Но, пожалуй, только сейчас, стоя на коленях на мокрой земле, я совершенно некстати подумал, что ни разу за все это время не видел луж на изнанке. Там никогда не бывало дождей.

Мокрых следов на полу или на дороге. А ведь именно вода — главное условие для зарождения и поддержания жизни. Возможно, именно поэтому в сумеречном мире никто не выживал? И только поэтому там не могло существовать никакой органики?

Мысль пришла и ушла, оставив после себя лишь усталое понимание.

А когда она перестала меня отвлекать, то оказалось, что в левой половине груди невесть откуда появилась и все быстрее начала разрастаться густая, тягучая, как патока, боль. И мне все сильнее хотелось выкашлять… выплюнуть ее наружу, освобождаясь от того, что жгло не только тело, но и душу.

Наконец, я со стоном согнулся, и меня действительно вывернуло наизнанку, заставив исторгнуть из себя целый поток темной, дурно пахнущей, какой-то застарелой крови, которая вмиг уляпала не только землю, но и надетый на меня старый халат.

Стоп. Какой еще халат?!

Пошатнувшись от слабости, я едва не упал и лишь в последний момент сумел упереться ладонями в землю.