Песнь копья

— Ты не разглядела искры истинной силы, избрала какого-то самозванца, ты… из-за тебя мы потеряли время, которого уже не вернуть!

Горячие угли исторгли стебли огненной травы, которая разом поднялась женщинам до колен. Верховная мать ждала.

— Ты не нашла Доргон-Ругалора, ты не смогла родить Доргон-Аргалора, ты всех нас подвела! — вскричала Самшит, подступая ближе. — Этого нельзя, простить! Ты разочаровала Элрога!

Огненная трава достигла их чресл.

— Я ошиблась, Самшит, — едва слышно промолвила Инглейв, не пытаясь ни отступить, ни отвернуться.

— Я ошиблась.

— Это непростительно, — стараясь сохранить силу и решимость, с которой шла сюда, ответила молодая жрица. Крис в её руке дрожал всё сильнее. — Этому нужно положить конец, понимаешь ли ты?

Верховная мать молчала.

— Ты изгнала меня из храма, надеялась, что я не вернусь, но тщетно! Я провела годы в проповедях, обращая людей в истинную веру, я боролась, я выжила, матушка! Я побывала во всех больших портах южного моря и где бы ни ступала моя нога, там уже были храмы Клуату! Солодор Сванн топит корабли во славу Глубинного Владыки! Этой мерзости со дна океана! А что мы, матушка? Что можем мы, когда у нас нет ни пророка, ни мессии?!

Огненная трава, подросла до их грудей.

Верховная мать слабо улыбнулась, как бы повторяя сказанное прежде: «я ошиблась».

Эта покорная виноватая улыбка заставила сердце Самшит пропустить удар. Ей было бы намного легче исполнить своё стремление, кабы Инглейв впала в ярость, как умела это прежде, кабы она желала постоять за себя.

Но эта покорность, эта хрупкость причиняли молодой жрице невыносимые муки. Огненные стебли быстро укорачивались, а пламенеющий кинжал вот-вот мог упасть на угли, так тряслась рука мятежницы. Она обхватила рукоять двумя ладонями, выставила клинок перед собой, словно защищаясь, но это почти не помогло. Обе женщины понимали, что Самшит не хватит силы духа.

Верховная мать Инглейв подступила, протянула руку и сжала пальцы своей бывшей ученицы.

Умиротворённая и благосклонная, она поцеловала Самшит в лоб, вставила остриё криса в свой пупок, положила руки на плечи и талию молодой жрицы и соединилась с ней в крепких объятьях. Шипение углей, на которые полилась кровь, было оглушительным, пламя с рёвом поглотило обеих.

— Ты сможешь сделать всё правильно, — шептала старшая жрица, — ты сможешь…

Она упала на угли бесшумно, ещё живая, с кинжалом, погружённым в живот по рукоять.