Песнь копья

Ко времени гибели империи они стали мягкими, порочными и бессильными, отчего не смогли сохранить свет истинной веры на западе. В отличие от них Драконьи Матери полторы тысячи лет сражались за своё существование, помогали Ур-Лагашу выживать и процветать меж двух сильных соседей. Знание врага истинного, древнего, должно было сделать Самшит ещё сильнее.

Она заметила, что белый орк приручил висса. Эти бестолковые мелкие летуны, совсем перестали его бояться, носились вокруг сидящей фигуры, сражаясь за остатки рыбы, прыгали даже на самого монстра и устраивали драки на его загривке.

Пожалуй, одна лишь Самшит видела, как тот отбрасывал в сторону обглоданные рыбные костяки, а висса их приносили и получали по кусочку мяса.

— О господи, что тут творится? — тихо взмолилась Самшит.

Вечером того же дня Кельвин расстелил на палубе одеяло и заставил его посудой, на которой лежали свежие персики, абрикосы, вишни, гранаты. Он где-то нашёл жаровню, засыпал её углями и выложил на сетку мясо, достал несколько бутылок вина, — не обычного пойла, что моряки закупали бочками, а вина, кувшины которого носили печати богатейших винных домов.

Не хватало только свечей, но корабельные фонари давали достаточно света.

— Мы преодолели четверть пути, госпожа моя, надеюсь, вы не откажетесь отметить это небольшое достижение. Вам можно пить?

— Немного можно.

— Какая радость! Я встречал разных служителей разных богов, с некоторыми было весело, как с последователями Нуфуба, например, а от других живьём покрываешься плесенью, — это я о жрецах Джады.

С вами намного приятнее иметь дело.

Кроме них двоих на палубе были только телохранители Самшит. Маргу так и плавал где-то в чёрных водах, а команда сидела на камбузе и в трюме. Наёмник из своих денег закупил для матросов несколько бочонков по-настоящему хорошего, хоть и не великолепного вина, и много отличного мяса, чтобы они не показывались наверху подольше.

— Когда я добралась до Сайная, — припомнила Самшит, пробуя восхитительный напиток на вкус, — меня поразила их религия. Двоебожие, в котором один бог безусловно главенствует, а второй существует как пустяк.

— Не надо так, госпожа, Нуфуб не пустяк. Он бог молодых, дерзких, азартных, верящих в шанс и быстрый путь к обогащению. Джедуи говорят: «Кто не веровал в Нуфуба, — тот не был юным; кто не верует в Джаду, — тот не повзрослел».