Удерживая небо

Темна и страшна истинная магия, великая власть, трудноописуемо убогими словами могущество Древних. Ты должен быть готов. Никто не ждет, что юный ученик сразу же и с легкостью исполнит все, доступное мастеру. Надлежит подготовить себя. Но первый шаг остается самым важным.

Чего мы боимся сильнее всего?

Смерти.

Кто враг, схватку с которым мы обречены проиграть, несмотря на все наши усилия?

Смерть.

Но, чтобы обратить Смерть в наше оружие, надлежит оставить все, удерживающее тебя в сием мире.

Привязанности и обязательства, чаяния и расчеты. Если ты, читатель, полагаешь, что можно «сходить полюбопытствовать» на Додревние Силы, словно в зверинец, и потом вернуться обратно – оставь сию надежду. Истинная магия не прощает измен и требует всего тебя. Но зато она и предлагает вместо одного мира, унылого и скучного, мало чем отличного от тюремной камеры, где автору сиих строк пришлось провести немало времени – все великое множество обитаемых сфер, как аз предпочитаю их именовать.

Остановись на месте сем, читатель, и размысли: желаешь ли ты и впрямь оставить все позади, дабы двинуться в неведомое? Голод, холод, нужда и жажда ждут тебя на сием пути; прежде, чем снискать богатства, пред коими померкнут сокровищницы всех королей земных, тебе предстоит пройти через нищету, и радостно принять ея, ибо в избавлении от алкания благ земных – один из корней твоего будущего успеха.

Верь мне, читатель. Аз совершил все сие.

Аз знаю.

Матфей оторвался от покрытых мелкими буквами страниц. Лицо обильно покрывал пот, взмокли и ладони, сердце тяжело бухало в груди. Он не ошибся, он не ошибся! Не зря отцы монахи прятали под замками такое сокровище! Книга того, кто прошёл тайным путём и остался жив и написал эту книгу! И он наверняка добился богатства и почёта, потому что только очень, очень богатые люди могут позволить себе такие роскошные списки своих книг.

Хотя… Голод, жажда, нужда… Матфей поёжился.

Житьё в монастыре, конечно, скучное, однако вполне себе сытное. Обжираться, само собой, молодым монахам не полагалось, кроме лишь Дней Воскрешения, когда все правоверные празднуют грядущую победу Шестерых – но и от голода никто не страдал. А поесть Матфей любил, ох, любил!

И холода он тоже терпеть не мог. Вспомнив о холоде, он бросил взгляд на пустой чёрный камин; разводить там огонь всегда было его заботой.