Удерживая небо

Матфей кивал в ответ, раздавал благословения и шёл себе дальше. Даров не принимал.

Драконьи горы поднимались всё выше. Теперь идти стало совсем легко – уж точно не собьёшься. Дорогу к Беймарнской пуще местные показывали охотно, хотя и присовокупляли, что сами туда не ходят – ни к чему, мол, «места там дурные, отче».

Почему дурные, Матфей не спрашивал. И так понятно. Простолюдины звериным чутьём близких к природе существ ощущают присутствие сил, им непонятных и оттого ещё более страшных.

Правда, демоны не покидают пределов леса, иначе тут, конечно же, не осталось бы ничего живого.

Сороковой день. Горы закрыли полнеба, густые леса у их подножия протянулись, насколько хватало огляду. Беймарнская пуща лежала прямо перед Матфеем, тёмная, затаившаяся, ждущая.

Что ж, пришло время вспомнить всё, что написано в «Силах Додревних».

Самое главное в чащобе – не плутать и не петлять. Но здесь очень помогали горы – их видно отовсюду.

Теперь Матфей шёл, сторонясь ключей и ручьев, позволяя себе лишь считаные глотки воды. Жажда нужна будет, когда, одолев самых младших демонов, ему потребуются силы для схватки со старшими, а для этого нужна способность утолять голод и жажду совсем иным путём, чем он привык.

…На сорок третий день – в точности, как и рассчитал, даже просто удивительно! – Матфей достиг заветной котловины.

«Словно кто-то провёл незримую черту», – вспомнились ему слова из древнего трактата.

Живые деревья, высокие, раскидистые, поросшие зелёным или серым, но обычным мхом, подлесок на чуть более чистых местах, ранние грибы, лесные цветы, танцы мошек в пробивающихся сверху лучах, деловитые хлопоты муравьёв под ногами – муравьёв обычных, рыжих и зрячих. Кстати, весьма кусачих.

Перед Матфеем лежал сухой овраг. На одной стороне – живой лес, мрачноватый, но обычный, на другой – мёртвый. Высятся огромные нагие костяки деревьев, листьев давно нет, зияют глубокие дупла, сучья обломаны, седой мох ползёт по остаткам коры вверх, но – нигде нет гнили.

Стволы словно окаменели, коричневое и бурое сделалось светло-серым, почти что белым. Казалось, перед Матфеем лежит снежная пустыня, но нет – просто всё утратило естественные краски, поседело, подобно старикам.

Лёгкий тончайший пепел вздымался при каждом его шаге, точно он шёл через громадное пожарище.