Удерживая небо

Но и там, где пламя выжгло всё живое, рано или поздно сквозь золу с остывшими углями пробивается новая поросль – а здесь всё сгорело раз и навсегда.

Матфей оглянулся – к живому лесу тянулась цепочка его следов, словно по снежной целине. В горле пересохло, рука сама сняла с пояса флягу; последние глотки воды, последние капли. Это хорошо, это правильно – ему нельзя надеяться на принесённое с собой. Только то, что он сможет найти в этом проклятом месте – иначе нечего было и тащиться сюда.

…Первый муравейник попался ему довольно скоро. Чёрные муравьи среди седого и серого – их мудрено не заметить. Суетятся, словно обычные лесные жители, так сразу и не скажешь, что лишены зрения.

Матфей не стал останавливаться. Ни есть, ни даже пить он ещё не хотел, весь обратившись в слух – в лесу всё равно видишь лишь то, что у тебя под носом.

Мёртвый лес не молчал. Переговаривались где-то в отдалении скрипучие голоса, что-то хрустело и щёлкало у бывшего клирика над головой.

Матфей брёл почти наугад, ведь теперь, в общем, нет большой разницы, куда направиться.

…К вечеру жажда стала почти нестерпимой, а вот голод так и не проснулся. Оно и хорошо. Матфей без труда нашёл очередной муравейник, помедлил, глядя на дружную работу чёрных шестиногих трудяг, и решительно сунул руку в самую их гущу.

Сунул – и едва не взвыл от боли. Обитатели муравейника отважно защищали свой дом и не собирались сдаваться без боя.

Скрипя зубами, Матфей вскинул облепленную чёрными муравьями ладонь и решительно припал к ней ртом, слизывая твёрдые шевелящиеся комочки. Жевать, жевать, скорее, пока не искусали в язык и щёки изнутри! Ох, писака, сочинивший «Силы Додревние», почему ж об этом-то умолчал?! Встретить бы тебя да потолковать по-свойски, как принято было у мальчишек в матфеевом детстве.

Ух, ну и кислятина! Матфей скривился, его едва не вырвало.

Муравьи отчаянно шебаршились во рту, он как мог быстро давил их челюстями. Закончил, глянул на пальцы – все красные, успели покрыться волдырями и распухнуть. И чесались зверски, совершенно непереносимо.

Что ж, пусть это тоже станет моим испытанием, стиснул он зубы.

Жажду действительно удалось притупить. Голод тоже сидел тихо.

Ну и хорошо, ну и славно. Идём дальше, сказал себе Матфей.