Слуга Короны

– Значит, так, – подытожил Холодок, когда мы уселись на прогнившие лавки за прогнившим столом в одном из забытых хозяином и богами помещений замка. – Хреново наше дело. Не знаю, чем мы провинились. Не знаю! Но нас всех хотят убить. И убьют, если мы не выкинем какой-нибудь номер позлее. Предложения есть?

Предложений не было, а вот предположений… Всем хотелось знать одно: за что нас так не любят? Три глотки наперебой выдвигали самые разные версии, но ни одна из них не приближала к правде ни на йоту.

Я молчал, делая вид, что напряженно думаю.

Я и в самом деле думал: а не рассказать ли мне им все? Ведь это произошло не из-за того, что мы что-то знаем, это Грамаль знает. Все из-за него! Что ж я его не отпустил или не убил при попытке к бегству?! Глядишь, и отделались бы только моей шкурой. А так, один хрен подыхать, так пусть хоть знают за что. Я смотрел на окружавших меня людей и, как рыба, выброшенная на песок, беззвучно открывал рот. Не могу. Надо, знаю, что надо, но не могу. Решиться на это оказалось куда сложнее, чем это решить. Холодок изредка смотрел в мою сторону и пытался задавать вопросы, но я упорно молчал. Наконец это ему надоело.

– Медный, титька тараканья, че молчишь?

Ишь ты, титька, себе-то какие отрастила. Любая шлюха обзавидуется, Шепот точно слюной изойдет. Странновато это слышать от нее, про титьки.

Я подавил улыбку и взглянул на нее. Холодок сидела не двигаясь, слегка развернув тело так, чтобы мне были видны бугорки ее грудей. Скрытые мундиром, они сейчас почти не выделялись, но, когда знаешь, что и где искать, – находишь быстро.

Она этого и добивалась, ее взгляд скользил от моих глаз как раз к тем самым бугоркам.

– Я вот что думаю, – проронил я и поднялся, – надо этого мудака, тьфу ты, как там его, ну этого, советника, так вот, надо бы его за яйца тяпнуть и держать нож возле горла, пока не уберемся отсель.

– А дальше? – спросил Валет.

Вечно все испортят, не могут сами предложить, вот и лезут с дурацкими вопросами.

– Дальше видно будет, – вздохнул я. – Настоящий-то князь у вас как, не суров?

Ден вздрогнул от прикосновения и проснулся.

– Князь? – переспросил он и со страхом взглянул на меня. – Суров, – мрачно произнес он, – еще как суров. Меня теперь жалеть никто не будет. Вздернут, и вся недолга.

Кто о чем, а вшивый о бане.

– Да успокойся ты. Никто тебя не вздернет. Надо только князю сдать мерзавца, что за его спиной интриги крутит. Тогда, глядишь, и помилует всех нас.

Холодок закрыл лицо руками и опустил голову. Он думал.