Сын Демона. Интервью с Истиной

А кто я такой, чтобы отказывать ему в этой ничтожной просьбе? Но так и быть, я обдумаю этот вопрос. Тебя сопроводят в мою каюту, а я присоединюсь к тебе позже. Макс!

Он резко поднялся на ноги, стряхивая наваждение и вновь становясь собой прежним — насмешливым и импульсивным:

— Нам нужно поговорить, ассистент. Пришло время открыть правду и тебе. Честно говоря, не имел такого желания до сих пор, но время… Его осталось совсем немного, и я хочу верить, что успею. Идем со мной!

Я не успел и рта раскрыть, как Фаанмико, отдав несколько коротких приказов в неведомо как не утерянную им во время сражения рацию, сцапал меня за рукав и стремительно полетел вперед.

Проигнорировал лестницу, ведущую в трюм и по-простому спрыгнул в открытый люк, дернув меня следом. Тут же подхватил у подножия, не давая шлепнуться спиной о ступени и отпустил, устремившись, судя по траектории, в сторону медотсека.

Я, ругаясь вполголоса, заторопился следом — в каюте находились двое раненых, включая Риора, которым необходим был покой, а чего ожидать от капитана в таком состоянии, я не знал.

Он стремительно влетел в поворот, распахнул дверь медблока и… неожиданно отступил в сторону, пропуская меня вперед. Я благодарно кивнул ему и вошел внутрь, зажигая дежурную лампу над столом.

Недавно прооперированный Грайт, увидев капитана, попытался было подняться, но застонал и упал на подушку, бледнея на глазах.

Чертыхнувшись, я бросился к парню, не глядя сгреб со стола шприц-пистолет с уже заряженной в него ампулой и аккуратно всадил заряд в плечо матроса. Бережно опустил обмякшее тело обратно на подушки и повернулся к капитану.

Фаанмико, облокотившись о спинку соседней кровати в изголовье, внимательно смотрел на лежащего на ней Риора. Усталый, какой-то потухший взгляд капитана скользил по бледной коже лица, расчерченного темными линиями рунической татуировки, пальцы левой руки осторожно поглаживали и перебирали рассыпавшиеся по подушке волосы ученика.

Словно почуяв мой взгляд, Деметрий вскинул голову, усмехнулся грустно:

— Он совершенен, верно? — глаза верманджи вновь скользнули по мраморной коже парня, — И он умирает, Макс. Умирает сам, добровольно, зная, что никто не сможет или не захочет ему помочь.

Я удивленно вскинул брови, но промолчал, позволяя пирату выговориться.