Сын Демона. Интервью с Истиной

Осторожно осмотрев и ощупав поврежденные конечности, я уже начал оглядываться по сторонам, попутно стаскивая с себя камзол — поднимать на руки девушку с подобными увечьями, я не рискнул бы ни при каких обстоятельствах — как старпом, на миг придя в себя, резко схватила меня за руку:

— Потом… Я… Я сама, честно! Я же… дракон, пусть и неполноценный. Мы умеем, мы можем сами… заживлять раны. Просто больнее и дольше. Иди, Макс! Прошу тебя, иди! — взмолилась она, отталкивая мое запястье и указала дрожащим пальцем в сторону рубки штурмана, — Он… Он, возможно, не тронет тебя, если ты скажешь, что пришел помочь… Не тронет.

Иди… ИДИ!

Я повиновался, однако предварительно сняв с пояса ремень подсумка и крепким жгутом затянув сочащуюся кровью рваную рану на сломанном бедре девушки. Подниматься на ноги не рискнул, понимая, что без помощи Элоиз не удержусь на них и секунды, и пополз так, по — пластунски, торопливо перебирая израненными руками и едва сдерживаясь, чтобы не застонать от пронзительной боли в груди.

Что же тут творится, черт подери! Где все?

Дверь рубки, частично сорванная с петель, с мерзким скрипом раскачивалась туда-сюда в такт броскам обезумевшего корабля. Внутри царила жуткая, холодная тишина, прерываемая сдавленным, хриплым дыханием человека, которому очень больно и негромкими сигналами неведомых мне приборов.

Я изо всех сил уцепился за дерево дверного косяка, дождался, когда Рокассиодрия завалится на левый борт, рывком поднялся на ноги и почти рухнул на порог помещения, на миг потеряв возможность дышать.

Внутренности рубки, в мертвенном свете десятков диодных ламп приборной панели центра управления напоминали декорацию к фильму ужасов — маслянистые, глянцевые лужи на полу, брызги и потеки черными мазками на стенах, острый запах металла, горелого дерева и соли.

Дверь в соседнее помещение распахнута настежь и оттуда доносится движение и хриплый, едва слышный стон. Понятно, раненый там. Вот только… где капитан? Его в рубке видно не было и это пугало сильнее всего.

Я закусил губу, осторожно отпуская дверь и, изо всех сил стараясь игнорировать вновь нарастающее вокруг шипение, короткими перебежками устремился вперед.