Сын Демона. Интервью с Истиной

Замерли на несколько мгновений, а затем их обладатель резко опустился на колени, заглядывая в мое убежище.

В ужасе шарахнувшись вглубь, я впился глазами в открывшуюся жуткую картину — лицо наемника казалось неестественно бледным в свете так и не погасшего ночника, лоб и щека вымазаны уже запекшейся кровью. Чьей? Матери? Брата? Или?.. Произнести имя сестренки я не смог даже мысленно. Но особый ужас внушали глаза незнакомца, ярко-алые, горящие жутким внутренним огнем, точно лава, бурлящая на дне вулкана.

Несколько мгновений я и монстр напротив пристально смотрели друг другу в глаза: я — испуганно, он — с непонятной яростью и болью.

А потом он негромко выругался сквозь сжатые зубы, рывком поднялся на ноги и пулей вылетел из комнаты. Последним, что я запомнил перед тем, как потерять сознание, был его голос, негромкий и чуть хрипловатый:

— В этом крыле пусто! Сворачиваемся. Огонек, собирай наших!

— Уже, босс! Ждем в саду, — отозвался на грани меркнущего сознания приятный женский голос и наступила долгожданная темнота…

Очнулся я, когда за окнами, мрачно разбрызгивая по стенам кровавые блики, занимался рассвет.

Ночник давно прогорел и в комнате царил полумрак, опутывая помещение холодом и пустотой. Я прислушался — в доме стояла пронзительная, жуткая тишина, лишь в коридорах, врываясь сквозь разбитые витражи окон, выл и стонал ветер, и с тихим шуршанием летали по полу желтоватые листы рукописей отца, вперемешку с моими рисунками.

Боль осознания накатила единой, сжигающей душу волной, заставившей сердце судорожно сжаться, пропуская удар за ударом, и я сперва тоненько заскулил, а потом и завыл, застонал, как маленький, раненый зверек, уткнувшись носом в пыльный войлок на полу.

Мама, Дайнури, Лив… Я хотел умереть. И не знал, не понимал, как вышло так, что я жив, а они — нет.

(несколько строк перечеркнуты)

Сейчас ты, неожиданный читатель, можешь высмеять меня, презрительно скривиться и назвать трусом. Не стоит тратить на это свое красноречие — все эти термины я примерял на себя неоднократно на протяжении всей жизни.

Теперь готов принять и твое порицание. Пусть я его и не услышу.

(еще несколько страниц отсутствуют)

…не знаю я и того, что было дальше и сколько это продолжалось. Помню только, как плакал, долго и безутешно, потом, выпитый досуха, не то засыпал, не то терял сознание, просыпался и снова плакал. Мир постепенно терял краски, наполняясь темнотой, потом вновь светлел и обретал цвета, а после все повторялось.