Сын Демона. Интервью с Истиной

Я хочу, чтобы ты рассмотрел меня полностью, снаружи и изнутри, заглянул в душу. Зачем? Не знаю.

Таких, как я, боятся, ненавидят и не могут отвести глаза, когда сталкиваются со мной взглядом, не могут вымолвить ни слова. Трусы… Черт возьми, какие же они жалкие. Но ты, эльфеныш с тонкими дрожащими пальцами, ты не такой, я это чувствую!

Я убил всех, кого ты любишь. Я уничтожил всё, что тебе дорого. Я сломал твою жизнь ради пары сотен золотых. Но ты… Ты будешь жить, волчонок с глазами ангела. Будешь жить и я убью любого, кто посмеет причинить тебе новую боль, мой кошмар, мой наркотик.

Сон уходит, забирая с собой запах железа, полыни и детских волос. И я вновь кричу, чувствуя привкус крови во рту и просыпаюсь, чтобы прожить ещё один день. А потом кошмар вернётся. Он всегда возвращается, напоминая, что даже у таких, как я, есть совесть и она умеет больно кусаться.

Дрожащими руками перехватываю горлышко которой подряд бутыли, делаю глоток за глотком, не чувствуя вкуса и задыхаюсь, задыхаюсь, как будто легкие разом разучились пропускать в себя воздух.

Судорожно сглатываю, ощущая во рту острый металлический вкус. Этот сон вернется. Вернется завтра, послезавтра, и будет возвращаться сотни раз, пока не заберет с собой мою душу уже навсегда.

Сколько дней и ночей я учил эту сволочь смирению, подпиливал ей клыки, сажал на цепь и даже пытался уничтожить, но каждый раз, стоит мне, убедившись в том, что монстр обездвижен, отвернуться, как она скалит жёлтые зубы и пытается атаковать.

Мой мальчик давно стал мужчиной, глаза которого смотрят на мир без страха, уверенно и спокойно.

Я сам учил его не бояться: страх — признак слабости, а он не умеет быть слабым. Его руки давно привыкли к оружию и я, когда впервые привел его в тренировочный зал, молился про себя, чтобы ученик превзошел и убил учителя.

Но он ушел, оставив меня жить. Простил, не дав освобождения. Вырвался из рук, как птица и умчался, не оглядываясь. Чтобы в один миг вернуться и сказать, что улетает уже навсегда. И тем, кто привезет его на плаху, буду я.

На столе передо мной знакомый до каждой страницы блокнот. Он писал свой дневник при мне, сперва ребенком, затем подростком, а потом я просто выкрал его, сам не понимая тогда — зачем. Бегут перед глазами знакомые строки, а внутри просыпаются и мерцают давно спрятанные картины.

… — Огонек, проверьте первый этаж и мансарду, я в спальни! — торопливые шаги подопечной, ее короткие команды, отданные отряду. Широкие, резные перила изящной лестницы.