Импровизация в тональности форс-мажор

С учетом того, что нам нужно еще покинуть акваторию, мы можем ускориться… ну да, дня на два. Не считаю это целесообразным.

— Как скажете, капитан, — ответила Людоедка максимально нейтральным тоном.

Тут Сашка сделал такое, чего сам от себя не ожидал. Он положил руку на плечо Людоедке, нагнулся, заглянул ей в глаза и мягко спросил:

— Людмила Иосифовна, в чем дело? Почему вы вдруг так стали спешить? Ведь не только из-за Володьки?

Он ожидал, что она сбросит его руку и саркастически усмехнется. Или разразится холодной отповедью.

— Не только, — неохотно сказала она.

— Из-за Марины Федоровны? — попытался угадать Сашка.

— Да, — Людоедка неохотно кивнула. Поколебавшись, добавила: — Вряд ли она нарочно скрыла от меня, что спруты могут вселяться в людей. Скорее всего, и сама не знала. Значит, Князь ей не сказал. Уж не знаю, почему, с него бы сталось просто забыть… — она неодобрительно покачала головой. — Или решить, что этот секрет вообще никто не должен знать, кроме него.

— А если и сам Князь не знал про это? — спросил Сашка.

— Крайне маловероятно… И вот теперь я думаю — а сколько еще таких секретов у него приготовлено? Если Марина попытается вскрыть один из тайников на Роовли-Кообас… а вдруг там ловушка?

Сашка глубоко вздохнул. Такая постановка вопроса в голову ему не приходила.

— Ну, то что я сказал вам, остается в силе, — сказал он. — Будем полагаться на свой здравый смысл и друг на друга. Ничего другого у нас все равно нет.

***

Еще за дверью кают-компании Бэла услышала звон, шелест, стук и неразборчивые ругательства. Ее аналитические способности без труда позволили интерпретировать услышанное: Володька пытался рисовать, кандалы ему мешали, он то и дело сбрасывал со стола то листы, то карандаши, и ужасно злился по этому поводу.

«Ну что ж, — подумала Бэла, — по крайней мере, от ржавчины Сандра их отчистила надежно, теперь хотя бы черновики не пачкают…»

И правда: войдя в кают-компанию, она увидела, как Володька, душераздирающе вздыхая и ероша волосы скованными руками, марает листы отличными карандашами, купленными еще на Жасмине.

— Не могу так! — воскликнул он раздраженно, увидев Бэлу. — Совсем не могу! Даже карандаш все время мажет, не говоря уже о том, что карандаш — это не то!

— Попробуй телекинезом, — без всякого сочувствия проговорила Бэла, сгружая на край стола тяжелую стопку. — Вы, менши, это можете.

— Только не я! Ловкости не хватает.