Импровизация в тональности форс-мажор

Слышал я байки о безруких художниках, которые умудряются рисовать телекинезом, но мне этому придется месяц учиться. Ого, что это у тебя?

Он только сейчас заметил обернутую бумагой посылку, которую Бэла сгрузила на стол.

— Забрала в твоем родовом особняке вместе с прочей корреспонденцией, — ответила она. — Между прочим, очень тяжело было переть.

— Ты же оборотень, так я и поверил, что тяжело… Что там? Я ничего не заказывал!

— Судя по ощущению и запаху, тонкие, недавно отпечатанные книжки с цветными иллюстрациями, — пожала плечами Бэла.

— Видимо, авторские экземпляры того томика, который они хотели выпустить отдельно… А это, — она достала из сумки через плечо свернутые в трубку журналы, — "Галактика в картинках», первые номера с новыми главами. И… — напоследок на стол плюхнулось несколько конвертов. — Письма от поклонников. Редакция переадресовала, прикинь. Всего пять штук, но лиха беда начало.

— Письма от поклонников?! — у Володьки глаза полезли на лоб.

— Скорее, от поклонниц, — фыркнула Бэла.

— Три из пяти надушены, в четвертом засушенный цветок, в пятом — очень толстое письмо. Статистически, скорее всего, женщины.

— М-да… — пробормотал Володька.

Бэле было видно, что он хочет и не может сделать вид, что письма и авторские экземпляры его не интересуют.

— Слушай… — сказал он, помявшись, — а ты не могла бы… прочитать их за меня?

— Что?! — поразилась Бэла. — Это же твои письма! Люди их тебе писали!

— А вдруг там какие-то гадости? Или глупости? — в отчаянии воскликнул Крестоносец.

— Вдруг они ничего не поняли из того, что я пытался в героя заложить? Или им понравились первые выпуски, но не понравилось, что потом?! Я же не смогу тогда писать дальше!

«Ну ни хрена себе он не уверен в себе!" — подумала Бэла.

Впрочем, чуть подумав, она поняла, что совсем не удивлена. Любой, кто сходился с Володькой чуть ближе, узнавал, что он, скажем так, весьма далек от зазнайства, несмотря на внешнее высокомерие и нелюдимость.

— И ты хочешь, чтобы я поработала цензурой? — спросила Бэла.

— Думаешь, смогу? Может, лучше Катерину попросишь?

— Она считает, что я сам должен заниматься литературными вопросами, — поморщился Володька. — И знаю я ее, она будет издеваться над авторами писем… мне будет неловко. А ты — не станешь.

Бэла подумала и согласилась, что да, Катерина бы издевалась. И Сандра, если уж на то пошло. Хотя Сандра бы с самого начала отказалась наотрез, заявив, что слишком скучно читать чью-то неразборчивую писанину.